— Что? — Спросила я, сбитая с толку.
Глаза Трея расширились.
— Ты исцелила меня. Ты исцелила меня, не прикасаясь ко мне.
— Что?
— У меня была большая рана на руке от ямы. — Трей выглядел таким же потрясенным, как и я. — А теперь ее нет.
Мы втроем уставились на бледно-розовый шрам. Мой разум лихорадочно работал. Я никогда так не использовала свою силу. Я никогда не исцеляла кого-то на расстоянии. И уж точно никогда раньше не исцеляла себя.
— Сэм? — спросил Трей, возвращая меня в настоящее.
— Она не может исцелить его, — ответил Мак, прежде чем я успела что-либо сказать.
Лицо Трея исказилось от боли, и я почувствовала, как эта боль пронзила мою грудь. Я повернулась и направилась обратно к Сэму, решив попробовать еще раз, но Мак поймал меня за руку и дернул назад.
— Боунс, остановись. Ты не можешь исцелить его, — резко сказал он.
— Я все еще могу попробовать! — Я попыталась высвободить руку, но он держал крепко.
— Тебе было больно, — возразил Мак.
— Мне все равно! — Отрезала я.
— Боунс, — сказал Мак мягким голосом, которого я никогда раньше не слышала от него по отношению ко мне.
Я зажмурила глаза, пытаясь сдержать поток слез.
— Отпусти, — выдавила я, — просто позволь мне…Я могу это сделать.
Я почувствовала, как Мак подошел ближе, и открыла глаза, когда он притянул меня к себе, обнимая руками. Я напряглась, но когда он притянул меня в объятия, все сопротивление покинуло меня. Я прижалась к его груди, рыдая в его рубашку. Его руки крепче обхватили меня, когда я заплакала.
— Почему ты позволил ему… — всхлипнула я.
— Боунс, он хотел спасти тебя. Ты умирала, — пробормотал Мак.
— Мне все равно, — выдохнула я. — Он не должен был…
— Любой из нас сделал бы это, — добавил Трей, и я почувствовала его руку на своем плече.
— Какого черта все плачут?
Я подскочила от хриплого голоса, доносившегося с койки, и отстранилась от Мак, увидев, что Сэм смотрит на нас. Его глаза были затуманены, но он слабо усмехнулся.
— Ты! О чем, черт возьми, ты думал? — Я упала на колени, схватив его за руку, чтобы пощупать пульс, и посмотрела на него сквозь слезы.
— Ого, Пирожок, тебе действительно не все равно! — ухмылка Сэма стала шире.
— Никогда больше так не делай, Сэм! — Я попыталась огрызнуться, но рыдание сдавило горло.
— Я знал, что все эти кружки с бульоном — ключ к твоему сердцу, — прохрипел Сэм.
— Сэм… — Я даже не смогла закончить, горло сдавило сильнее.
— Как ты себя чувствуешь, Сэм? — спросил Мак.
Сэм скорчил гримасу.
— Не очень.
— Я не могу исцелить тебя, — прошептала я, а затем мое лицо снова исказилось от слез.
Я уткнулась лицом в руки на краю его койки. Я ненавидела это. Плотину прорвало, и все эти эмоции хлынули наружу и захлестнули меня. Я должна заботиться о нем, а не разваливаться на части. Сэм слабо погладил меня по голове.
— Тише, Пирожок, — пробормотал он. — Все в порядке.
Мне хотелось накричать на него. Мне хотелось сесть и заставить свою целительную силу вылечить его. Я хотела сделать много чего, но вместо этого я просто плакала. Рука Сэма нашла мою, и я сжала ее в ответ, не поднимая головы. Я почувствовала, как люди зашевелились вокруг нас, перешептываясь. После того, как я, казалось, выплакалась, я подняла голову, мое дыхание стало прерывистым. Сэм снова заснул, его рука все еще была в моей. Я считала его вдохи, стоя на коленях возле его койки. Он выглядел таким больным.
— Пойду проверю, как там Скай и Рэйвен, — услышала я голос Мака.
Дверь за ним закрылась, и я, повернув голову, увидела Трея у изножья койки.
— Кто такая Скай? — прошептала я.
Он моргнул.
— Девушка, ради спасения которой ты прыгнула в яму. Ты не знала, кто она?
Я почувствовала, как запылали мои щеки, и покачала головой.
— Она кузина Рэйвен, — сказал он. — Мы думали, ты это знаешь и поэтому спасла ее.
Я уткнулась щекой в сложенные руки.
— Она всего лишь ребенок.
Трей обошел койку и присел на корточки рядом со мной, чтобы посмотреть мне в глаза. Глубина эмоций в его глазах заставила мои снова начать гореть.
— Боунс, — сказал он, и его голос звучал раздраженно и почему-то нежно одновременно.
— Что? — Я пробормотала, немного защищаясь.
Его лицо стало серьезным. Он начал что-то говорить и остановился, проведя рукой по волосам. Затем он потянулся, не говоря ни слова, прося моей руки. Я удивила саму себя, отдав их ему без колебаний, и он поднял меня на ноги вместе с собой. Мгновение мы стояли лицом друг к другу. Он не отпустил моих рук, и я не отстранилась.
Он глубоко вздохнул и снова начал.
— Когда я увидел, что ты лежишь в той яме, — сказал он низким и грубым голосом, — я подумал, что ты мертва.
Я моргнула, чувствуя дрожь, и его руки крепче сжали мои.
— Клянусь, у меня остановилось сердце, — сказал он еще тише. — А потом, когда ты лежала на столе и не могла дышать, и смотрела на меня так, словно прощалась…
Он замолчал, мускул на его челюсти дрогнул, когда он изучал мое лицо.
— Боунс, почему ты спасаешь всех, кроме себя?
Мои глаза закрылись в отчаянной попытке скрыть слезы. Эти слова сжали кулак вокруг моего сердца и стиснули его. Я не знал, что сказать.
— Я хочу, чтобы ты жила, — добавил он хриплым от эмоций голосом. — И да, отчасти это потому, что я эгоистичный ублюдок. Мне просто невыносима мысль о том, что я буду жить в мире без тебя.
Я удивленно открыла влажные глаза, и он одарил меня своей милой улыбкой, подходя ближе. Мне пришлось немного откинуть голову назад, чтобы выдержать его взгляд. Он стоял так близко ко мне, но я не хотела отстраняться. Я хотела прислониться, чтобы быть поглощенной им. Я вспомнила сожаление, которое испытала, когда не могла дышать. Нежные эмоции в моей груди медленно, но верно поднимались из грязи, и, боги, я устала бороться с ними.
— Разве ты не видишь, как много ты для меня значишь? — Он отпустил одну из моих рук, чтобы убрать выбившуюся прядь с моего лица и заправить ее за ухо.
Мои губы задрожали.
— Ты можешь вести себя так, будто тебе все равно, но я вижу тебя. — Он поднял вторую руку, чтобы обхватить мое лицо. — Ты храбрая, и ты добрая, и тебе так чертовски не все равно. — Его глаза были такими серьезными, пока он держал мои в плену. — И полагаю, тебе кажется, что это делает тебя слабой, но, дорогая, это делает тебя сильной.
Мои глаза наполнились слезами, и он вытер их большими пальцами, словно нежно поглаживая.
— Я не знаю, стал бы кто-нибудь еще прыгать в яму и драться с Бримстоуном, пытаясь спасти кого-то, кого видит впервые.
Ты бы так и сделал. Я хотела сказать, но не решилась заговорить. Я наклонилась ближе к нему, привлеченная его теплом, как мотылек пламенем.
— Я знаю, ты привыкла, что люди хотят твоей силы, но боги, Боунс, все, чего я хочу, — это ты.
Мое сердце колотилось так громко, что заглушало все остальное. Защита, которую я строила всю свою жизнь, казалась тонкой, как бумага, по сравнению с силой моих чувств к Трею.
— Тебе будет больно. — Мой голос дрогнул, когда я использовала последнюю защиту, которая у меня оставалась.
— Хорошо, тогда ты можешь меня исцелить, — усмехнулся он.
Я попыталась сердито посмотреть на него, слезы все еще текли по моим щекам, но мой рот растянулся в улыбке. Я увидела, как его взгляд заострился на моих губах, в его глазах появилось удивление, а затем восторг.
— Ты тупица, — яростно сказала я, затем приподнялась на цыпочки и поцеловала его.
Его губы были нежны на моих, он все еще держал мое лицо, как нечто драгоценное. Мои руки обвились вокруг его шеи, притягивая еще ближе, прижимая наши тела друг к другу. Я почувствовала, как он улыбнулся мне в губы, а затем его руки скользнули в мои волосы, к затылку, наклоняя мое лицо и углубляя поцелуй так, что у меня внутри все сжалось и…