— Не буду, — отрезала Рэйвен, — но хочется.
Некоторое время они молчали, а я потратила остатки сил, чтобы слёзы катились по щекам как можно тише.
— Она сказала ему почему? — спросила Рэйвен.
— Она сказала, что это причиняет ей боль, но Трей сказал, что она выглядела испуганной.
— Это вообще ни хрена не логично, — проворчала Рэйвен.
— Не знаю. — Гриз вздохнул. — Просто давай сосредоточимся на том, чтобы поставить ее на ноги, хорошо?
— Десять гребаных ударов плетью, — пробормотала Рэйвен, — по одному человеку, которого она не исцелит. Что за гребаная тупица.
— Я просто надеюсь, что не было заражения. — Гриз казался обеспокоенным.
— Именно так умер отец Мака, да? — Голос Рэйвен звучал мягко.
— Ага.
— Черт.
В последовавшей тишине я пыталась заставить себя не заснуть на случай, если они скажут что-нибудь еще, но усталость снова поглотила меня.
— Трей учит детей драться, — сказала Рэйвен.
Я подняла взгляд с того места, где сидела в смотровом кресле, зашивая дыру на одной из своих рубашек. Прошло чуть больше недели с тех пор, как меня выпороли, и я все еще не могла долго стоять.
Рэйвен, казалось, позабавило выражение моего лица.
— Он учит их не драться в яме, а только защищаться.
Немного напряжения ушло с моих плеч.
— Боунс, я все делаю правильно? — обеспокоено спросила Скай.
Я посмотрела на неё, она наблюдала, как золотистое масло капает сквозь ткань в маленький стеклянный пузырек. Я попросила ее процедить настой масла цветков календулы, чтобы приготовить мазь для сухой кожи. От холодного зимнего ветра в это время года кожа людей покрывалась трещинами, и я нашла рецепт мази в записной книжке старого целителя.
— Возьми тряпку и очень сильно сожми цветы, чтобы вытянуть все масло, — проинструктировала я и наблюдала, как она делает то, что я сказала. — Теперь приготовь еще пару баночек.
— Знаешь о грядке с сорняками прямо рядом с лечебницей? — Спросила Рэйвен, продолжая, когда я утвердительно промычала. — Трей сказал, что раньше здесь был сад с травами для лечебницы. Он попытается привести его в порядок для тебя этой весной, чтобы ты могла выращивать свои собственные травы и прочее дерьмо.
Я не отрывала глаз от своего шитья, ненавидя тепло, которое разлилось по телу при мысли о том, что у меня будет свой маленький садик. Мне пришлось напомнить себе, что это не имеет значения, я не собиралась оставаться здесь так долго.
— Трей сказал, что это будет хороший проект для него и Джакса, — продолжила Рэйвен.
Мне пришлось побороть желание закатить глаза. Она все время говорила о Трее. В этом не было ничего изощренного, Рэйвен не скрывала намерений. Трей заходил каждые несколько дней, и я игнорировала его. Боль и печаль в его глазах пробрали меня до костей, но я заставила себя терпеть. Я должна была остановиться, пока его не убили из-за меня.
Я не переставала постоянно прокручивать в голове прекрасные вещи, которые он мне говорил, хотя они причиняли такую же боль, как моя спина.
— Так, — рявкнула Рэйвен, напугав меня. — Что, черт возьми, с тобой происходит, когда ты принимаешь наркотик?
Я поморщилась. Я ожидала этого. Она держалась дольше, чем я предполагала.
— Я не хочу говорить об этом, Рэйвен. — Я заставила свой голос звучать ровно.
— Что ж, очень жаль, — отрезала она. — Это касается не только тебя. Так что начинай говорить.
Я еще больше склонила голову над своим штопанием и промолчала. Я чувствовала, как ее раздражение нарастает, словно физическая сила.
— Хочешь знать, что я думаю?
— Нет, — пробормотала я, зная, что она проигнорирует меня.
— Я думаю, с тобой ничего не происходит.
Я сосредоточилась на своих стежках.
— Ты хотела разбить сердце Трею, в этом дело?
— Рэйвен! — Прошипела Скай.
— Если ты не хочешь быть с ним, просто, блядь, скажи ему это, — продолжала кричать Рэйвен. — Перестань водить его за нос, а потом бросать, когда тебе захочется.
У меня горели глаза, но я не позволила ни единой слезе упасть.
— Трей хороший человек. Возможно, это лучший человек, которого я знаю, и он, блядь, этого не заслуживает.
Это было правдой. Трей этого не заслуживал, и я никогда не прощу себя за то, что я с ним сделала.
— Серьезно? — В ее голосе звучала ярость. — Ты ничего не собираешься говорить? Ты такая эгоистичная сука!
Я услышала, как она направилась к двери и вышла, хлопнув ею с такой силой, что задребезжали стекла. Тишина, которую она оставила после себя, была неловкой, поскольку я изо всех сил старалась не расплакаться, а Скай нервно продолжала процеживать цветы. Прошло около минуты, прежде чем дверь снова открылась. Я подняла глаза, готовясь к тому, что Рэйвен снова начнет орать, но вместо этого встретилась взглядом с серьезным лицом Мака.
— Мадам хочет тебя видеть.
17
Я уставилась на Мака, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал.
— В подземелье? — Спросила я.
Он кивнул, его глаза горели гневом. Я не могла стоять дольше десяти минут, но я знала, что Мадам насрать.
— Хорошо. — Я осторожно встала, оставив одеяло и рубашку, которую штопала. На мне была длинная коричневая юбка, которую нашла для меня Скай, и я должна была признать, что Рэйвен была права. Это значительно упростило использование уборной.
— В подземелье? — Повторила Скай тоненьким голоском.
Я взглянула на нее, и стыд скрутил мой желудок от страха и удивления на ее лице. Насколько я могла судить, большинство людей не знали о том, что именно Мадам делала в подземелье. Мадам никогда не просила меня держать это в секрете, но, возможно, она знала, что я добровольно никогда бы не рассказала о своей роли в том, что она делала.
— Ты сможешь дойти туда? — Спросил Мак. — Я могу сходить за лошадью, но из-за этого мы опоздаем. — Выражение его лица оставалось невозмутимым, но я слышала беспокойство в его голосе.
— Не знаю, — сказала я и запнулась, пораженная своим честным ответом. — Я справлюсь.
Мускул на его челюсти дрогнул.
— Тогда пошли.
Я прошла почти полпути, прежде чем мне пришлось остановиться, прислонившись к дереву, когда острая боль пронзила мою спину. Выдыхаемый пар превращался в облачка в холодном воздухе, а ветер заставлял мои глаза слезиться, раздражая кожу. Мак выругался себе под нос, запустив руку в свои темные волосы.
— Я смогу посидеть на полу, если понадобится, — сказала я, ошеломленная болью. — Я просто должна добраться туда.
— Она делает это нарочно, — тихо сказал Мак. — Она знает, что ты недостаточно поправилась.
— Я так и думала, — пробормотала я.
— Я не знаю, как помочь, не причинив тебе боли.
Я подняла на него глаза. Он заерзал на месте, его взгляд метался между мной и Сторожевой башней. Я никогда не видела его таким встревоженным, и это заставило меня проглотить свою гордость.
— Мне будет больно, несмотря ни на что. Так что просто дотащи меня туда.
— Как ты думаешь, ты могла бы забраться мне на спину?
— Как ребенок? — Я надеялась, что правильно его поняла.
Он кивнул, повернувшись ко мне спиной и присев на корточки.
Я задрала юбку, прижалась к нему и обвила руками его шею. Было больно, спина сразу напряглась. Он потянулся назад, чтобы обхватить руками мои бедра и осторожно встать, что причинило еще большую боль. Я внезапно вспомнила, как Вольф нес меня вот так, и у меня заслезились глаза.
— Ты в порядке? — Спросил Мак.
— Ага.
Он быстро зашагал, а я стиснула зубы. Каждый шаг отдавался острой болью в спине, но я старалась не издавать ни звука. Прогулка, казалось, длилась целую вечность, но, наконец, впереди замаячила сторожевая башня. Однако вид места нашего назначения не принес никакого облегчения, и когда Мак поставил меня на ноги у двери, мне захотелось вцепиться ему в шею и умолять унести меня отсюда.