— Это… — начал он, обеспокоенный.
— Не останавливайся, — прошептала я.
Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, и жар, вспыхнувший в его теплых карих глазах, заставил меня почувствовать, что я горю. Его губы изогнулись в кривой улыбке, когда он снова начал двигать пальцами, поглаживая и описывая круги, набирая скорость. Я выгнулась ему навстречу, у меня перехватило дыхание, когда удовольствие усилилось. Я попыталась просунуть руку между нами, отчаянно желая почувствовать его твердую длину, прижимающуюся к моему бедру, но он поймал мое запястье свободной рукой.
— Моя очередь. — Его зубы сверкнули в ленивой усмешке, и его большой палец надавил именно туда, куда я хотела, заставив меня вздрогнуть от удовольствия.
Мне нужно было что-то сделать со своими руками, поэтому я обвила руками его шею и притянула его голову вниз, чтобы поцеловать. Его свободная рука скользнула вверх по моей рубашке, по животу к груди, в то время как он скользнул пальцем внутрь меня.
— О боги, Трей, — простонала я, отчаянно желая большего и достаточно разгоряченная, чтобы вспыхнуть пламенем.
— Черт, — выругался он, когда я двинулась навстречу ему, хныча от удовольствия, — Боунс. — Он произнес мое имя как низкий стон желания.
Я хотела, чтобы он вечно произносил мое имя так. Нет, я хотела услышать свое настоящее имя…
Жара стала почти невыносимой.
— Трей, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его плечо, — пожалуйста. — Я даже не знала, о чем просила, просто мне нужно было больше, я хотела его целеком.
— Отпусти, дорогая, — сказал он низко и хрипло. — Я держу тебя.
Его пальцы сжались внутри меня, и я поклялась богам, что видела звезды. Мои мышцы напряглись, ноги задрожали, и наслаждение, охватившее меня, не было похоже ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Я бормотала его имя, сжимая его рубашку в обеих руках. Когда волна удовольствия схлынула, я почувствовала себя выжатой тряпкой. Он убрал руки, и я посмотрела на него, у меня перехватило дыхание, когда я увидела, что он ухмыляется.
— Твои глаза сияли, — самодовольно сказал он.
Я уставилась на него, уверенная, что ослышалась.
— Сияли? — Спросила я.
— Сияли, — повторил он. — Они выглядели как жидкое золото.
Я уставилась на него, слегка приоткрыв рот от изумления. Раньше такого никогда не случалось, но я безусловно чувствовала себя как жидкое золото. Его ухмылка стала шире при виде выражения моего лица.
— Ну, это что-то новенькое, — сказала я.
Он выглядел таким довольным собой, что я начала хихикать, все еще не оправившись от охватившего меня пьянящего удовольствия. Чистый восторг загорелся в его глазах.
— Не думаю, что мне когда-нибудь надоест слышать твой смех. — Он встретился со мной взглядом, и его глаза снова потемнели от желания. — Или слышать, как ты так произносишь мое имя, когда я прикасаюсь к тебе.
Мне пришлось заставить себя дышать ровно. На его лице снова появилась самодовольная улыбка, как будто он точно знал, как подействовали на меня его слова, и он наклонил голову, чтобы поцеловать меня.
— Считай это разминкой на потом, — пробормотал он мне в губы.
— Разве теперь не моя очередь? — Я подняла брови, и он рассмеялся.
— А теперь пора спать. Тебе придется подождать.
Я взглянула на него, но во мне проскользнуло сомнение.
— Ты не чувствуешь… разочарования?
Самодовольное выражение его лица сменилось милой улыбкой.
— Нет, дорогая. — Он прижался губами к моему лбу. — Это все было для тебя.
Я прижалась к нему, положив голову ему на плечо, когда он притянул меня ближе. Я никогда не встречала никого, похожего на Трея. Я все еще не понимала, почему он любил меня, но, боги, я знала это.
Скажи ему.
Я не была уверена, имел ли в виду этот тихий голос в моей голове мое настоящее имя или то, что я тоже любила его, но в любом случае, я сжала губы и попыталась не чувствовать себя чертовой трусихой. Мне просто нужно было еще немного времени.
— Боунс, дорогая, проснись. Ты просто спишь.
Мои глаза дернулись и распахнулись от удивления. Я сидела прямо, наполовину выбравшись из спального мешка, ужас сковал каждую мышцу моего тела. Трей сел рядом со мной, не прикасаясь ко мне, но говорил низким нежным голосом. Наступила ночь. Я сосредоточилась на нем в свете костра, пытаясь унять бушующую в моей груди панику.
— Извини, — выдавила я, судорожно глотая воздух.
— Все в порядке, — пробормотал Трей. — Можно мне прикоснуться к тебе?
Я растерянно кивнула. Он поймал мою руку, крепко сжал ее и притянул меня немного ближе. Я задрожала, но не только от холода.
— Я пытался дотронуться до тебя раньше, и ты запаниковала, — объяснил он. — Ты говорила о Волке.
Я напряглась от страха, и его глаза сузились, глядя на мое лицо. Долгое время никто из нас не произносил ни слова.
— Боунс, — прошептал он, обнимая меня, — пожалуйста, впусти меня.
Я оставалась напряженной в его объятиях несколько вдохов, но по мере того, как его тепло просачивалось в меня, мое тело медленно расслаблялось и таяло в его объятьях. Мне нужно было открыться. Я хотела этого, даже когда у меня начали дрожать руки.
— Не о Волке, — сказала я, прежде чем потеряла самообладание. — Вольф. Мой старший брат.
Он помолчал.
— Кто такой Дюн? — наконец спросил он.
Паника начала звенеть у меня в ушах, но, к своему ужасу, я услышала свой собственный голос:
— Мой другой старший брат.
— Что с ними случилось?
Я зажмурила глаза, слезы жгли мне горло.
— Я убила Дюна.
В наступившей тишине я вздрогнула, почувствовав его пальцы у себя под подбородком, приподнимающие мою голову. Я открыла глаза и увидела столько сострадания и доброты в его глазах.
— Расскажешь мне об этом? — спросил он.
Я долго молча смотрела на него, но слова просились наружу — секрет, который я не раскрывала ни одной живой душе.
— Дюн был на пару лет старше меня, и он был единственным, кто знал, на что я способна, — прошептала я, словно боясь говорить громче. — Он пытался помочь мне лучше в исцелении. Он приносил мне раненых животных и приходил ко мне всякий раз, когда у него была царапина или порез. Но он хотел, чтобы я выкладывалась, а я была слишком напугана. Иногда… Животные, которым было действительно больно, все равно умирали. И я не хотела… — Я судорожно вздохнула. В какой-то момент мой взгляд опустился на его грудь, а не на лицо, я боялась того, что могла увидеть в его глазах. — Так, однажды мы поспорили об этом, и он так разозлился. И… — Мне пришлось на мгновение остановиться и отдышаться. — Я знаю, это звучит безумно, но он сам себя заколол в живот. Я пыталась остановить его, но он… он сделал это, а потом, когда я попыталась исцелить его… — Мне стало труднее выдавливать слова, мое горло сжалось. — Я не знаю, что произошло. Как будто что-то пошло не так, и мои силы причинили ему боль вместо того, чтобы исцелить. Он начал кричать, как будто я пытала его, и кровотечение не останавливалось, а потом… потом… он просто умер.
В тишине я не осмеливалась взглянуть ему в лицо. Может быть, он передумает. Может быть, он решит уйти. Что за человек убил собственного брата? Может быть, он не верил, что Дюн сделал это сам. Вольф, черт возьми, не верил. Никто в здравом уме не стал бы просто колоть себя…
— Боунс. — Голос Трея звучал так нежно, и внезапно я больше испугалась его прощения, чем того, что он оттолкнет меня.
— Нет. — Я снова зажмурилась. — Не надо. Я убила его.
— Звучит так, будто ты пыталась исцелить его, — сказал Трей, его теплые руки коснулись моего лица.