— Это невероятно.
Он ухмыльнулся.
— Я рад, что тебе нравится. Я хотел бы, чтобы мы могли задержаться подольше, но это слишком близко к Убежищу, чтобы чувтвовать себя комфортно.
Я улыбнулась в ответ, во мне разлилось тепло.
— Тогда нам просто нужно извлечь из этого максимум пользы.
Он приподнял брови, его глаза заострились на мне, потемнев от желания.
— Ты уверена, что не хочешь немного поспать? Или принять ванну? — осторожно спросил он.
Боги, этот мужчина. Я любила его. Я любила его так сильно, что мое сердце щемило от его красоты.
— Я просто хочу тебя.
Эмоции, захлестнувшие его лицо, заставили мои глаза гореть. Он преодолел небольшое расстояние между нами всего за несколько быстрых шагов, а затем поцеловал меня так яростно, что я поняла, как сильно он сдерживал себя раньше. Я снова запустила пальцы в его волосы, исследуя, от чего он застонал мне в рот и дыхание перехватило. Он оторвался от моих губ, чтобы проложить дорожку жгучих поцелуев вниз по моей шее, его язык скользнул к моей ключице, одновременно снимая куртку с моих плеч. Как только моя куртка упала на пол, я сделала то же самое с его курткой, воспользовавшись возможностью провести руками по его широкой груди. Моя голова откинулась назад, ударяясь о стену, пока он продолжал терзать мою шею. Мое дыхание уже участилось, а тело вибрировало в предвкушении.
Его руки схватили подол моей рубашки, и он отпрянул всего на мгновение, чтобы поймать мой взгляд, молча проверяя меня. Я подняла руки, удерживая его взгляд и надеясь, что он сможет увидеть отчаянное желание, которое бушевало во мне. Он одарил меня по-настоящему греховной ухмылкой и медленно стянул с меня рубашку, позволив ей упасть на пол. Он замер, его взгляд скользнул по моей груди, и хотя я все еще чувствовала проблески неуверенности из-за ужасного клейма на моей груди, их было легче игнорировать, когда он смотрел на меня с таким вопиющим голодом.
Я скользнула руками под его рубашку, мои пальцы шарили, пока я не нащупала маленький рельефный шрам на его животе. Тот отчаянный момент, когда я прижала руки к кровавой ране, казалось, был в другой жизни.
— Это мой любимый шрам, — сказал он, его низкий голос произвел приятное впечатление у меня внутри.
Я задрала его рубашку, но он был слишком высок, чтобы я могла ее снять. Он ухмыльнулся и стянул ее до конца, и я позволила своему взгляду скользнуть по его обнаженной груди, восхищаясь упругими мышцами. Его дыхание участилось, когда мои руки двинулись вверх, прослеживая тот же путь, что и мои глаза, по его груди и плечам, а затем вниз по руке, пока мои пальцы не коснулись слабого шрама в форме следа моих зубов, где я его укусила.
— Не этот? — Промурлыкала я, лукавая усмешка появилась на моем лице.
Его ответная усмешка была откровенно опасной. Он поймал мою руку и поднес ко рту, покрывая поцелуями середину моего предплечья.
— Я мог бы подарить тебе такой же, если хочешь. — Он впился зубами в мое предплечье достаточно сильно, чтобы я издала тихий вздох. Затем он провел языком по отметине, тепло и успокаивающе, его глаза все еще были прикованы к моим.
Боги, я чувствовала себя пьяной, опьяненной им.
— Я могу придумать место получше, куда тебе лучше припасть этим ртом.
Он издал сдавленный звук, удивление смешалось с пылающим жаром в его глазах, а затем он снова поцеловал меня. Его бедра вдавились в мои, прижимая меня обратно к стене. Сейчас он больше не сдерживался, вкладывая все свои эмоции и нужду в то, как он касался меня и целовал.
Отпусти, напомнила я себе. Впусти его.
— Я солгала тебе тогда, — выдохнула я, и он отстранился, чтобы посмотреть на меня с настороженностью в глазах. — Мой любимый цвет — цвет твоих глаз.
Его брови приподнялись, но солнечная улыбка прогнала беспокойство.
— Коричневый?
— Да, — выдохнула я, когда его пальцы коснулись моих сосков. — Я никогда не хотела потеряться в чьих-то глазах до того, как встретила тебя.
— Знакомое чувство, — хрипло сказал он, наблюдая за моим лицом, — потому что я никогда не видел таких красивых глаз, как у тебя.
— Зеленые, как стеклянные бутылки, — поддразнила я, выгибаясь ему навстречу.
— Ты видишь меня насквозь? — Его улыбка стала застенчивой.
— Ты не очень хорошо умеешь скрывать свои чувства, — пробормотала я с улыбкой, протягивая руку, чтобы убрать его волнистые волосы с глаз. — Ты высказываешь вслух все, во что веришь.
Он ухмыльнулся, затем наклонил голову и обхватил губами один из моих сосков, отчего я ахнула, и следующие несколько минут будто растворились, в ощущениях, которые дарил его язык, зубы и руки на моей груди. Он замедлил движение вверх, прижимаясь губами к клейму на моей груди, как прошлой ночью. Я откинула голову назад, прислонившись к стене, слезы жгли мне горло от того, с каким благоговением он целовал ту часть моего тела, на которую, я думала, никто никогда не будет смотреть иначе, как с отвращением.
Его руки спустились к поясу моих джинсов, лениво расстегивая пуговицы и мучительно медленно снимая мои брюки и нижнее белье. Однако, как только они упали на пол, он поднял меня на руки. У меня перехватило дыхание от резкого движения, я обхватила ногами его талию, когда он направился к кровати. Он уложил меня, а затем сделал шаг назад, пристально разглядывая каждый обнаженный дюйм, как и обещал.
— Красивая, — сказал он этим низким, грубым голосом.
Я широко улыбнулась, и те цветы в моей груди показались мне целым чертовым садом.
Я перевернулась на бок, наблюдая, как он раздевается дальше, и открыто восхищалась им, когда больше его подтянутого мускулистого тела представало моему взору, и, когда он сбросил штаны, я смогла увидеть, как сильно он меня хотел.
— Я когда-нибудь говорила тебе, — спросила я непринужденным тоном, — что ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела?
Он крадучись вернулся к кровати, и жар в его взгляде почти заставил меня вздрогнуть.
— У меня никогда не было ни единого шанса оттолкнуть тебя. Особенно когда ты вот так смотришь на меня.
Он ухмыльнулся, подходя к кровати, но не лег ко мне. Вместо этого он мягко, но крепко схватил меня за лодыжки и потянул так сильно, что я опрокинулась на спину и со вздохом заскользила по кровати.
— Я тебе когда-нибудь говорил? — спросил он таким же небрежным тоном, опускаясь на колени у края кровати и закидывая мои ноги себе на плечи. — Что мне снится, как я это делаю. — Он подался вперед, запечатлев поцелуй на внутренней стороне моего бедра, и я вздрогнула. — А когда я просыпаюсь, — его губы скользнули по моей противоположной ноге. — Я не могу вспомнить твой вкус. — Его зубы царапнули кожу на внутренней стороне моего бедра, и стон сорвался с моих губ. — Только то, что мне было мало. — Еще один поцелуй, и я заскулила от разочарования. Он поднял голову и встретился со мной взглядом, выглядя таким чертовски самодовольным.
— Трей, — взмолилась я.
Его теплое дыхание скользнуло по моей коже, когда он усмехнулся, но затем его руки обхватили мои бедра и притянули меня еще ближе, и его язык коснулся по моей щели.
— Черт, — выдохнула я, мои руки вцепились в одеяло, а бедра дернулись, но его руки крепче обхватили мои ноги, удерживая меня на месте.
Его язык двигался медленными, томными движениями, как будто у него было все время в мире, и он напевал глубоко в горле. Мои ноги задрожали, пальцы на ногах сжались.
— О боги мои, — выдохнула я.
Его язык проник внутрь, облизывая и кружа. Когда его рот двинулся вверх, его пальцы заменили язык, и я вскрикнула, вырываясь из его хватки на моих ногах. Я тяжело дышала, пытаясь сдержать свои стоны, но затем его язык закружился по моему клитору, он посасывал, и я растворилась в удовольствии. Его пальцы продолжали нажимать, язык двигался, до тех пор, пока мой оргазм не угас. Он вынырнул из-под моих ног с самодовольной улыбкой на лице.
— Лучше, — сказал он.
— Что? — Я все еще пыталась отдышаться.
— Ты на вкус даже лучше, чем я мечтал, — прохрипел он, подползая вверх по моему телу, чтобы снова завладеть моими губами.
Я чувствовала свой вкус на его губах и языке, но это не было неприятно. Я обхватила рукой его член, и он застонал мне в губы.
— Я хочу тебя, — выдохнула я, поглаживая его и заставляя содрогнуться.
— Ты уверена? — спросил он, глядя мне в глаза, и я видела его желание, а также сдержанность, написанные на его лице. — Мы не обязаны делать ничего такого, из-за чего тебе будет некомфортно…
— Трей, — перебила я с мягкой улыбкой на губах, — я люблю тебя.
Он замер так тихо, что я почти испугалась, дышит ли он.
— Я люблю тебя, Трей, и я хочу тебя, — повторила я шепотом, мои глаза защипало.
— Я люблю тебя. — Его голос звучал хрипло от эмоций, а затем он заключил мои губы в отчаянном, мучительном поцелуе, от которого наши зубы клацнули друг о друга.
На этот раз, когда я двигалась, он двигался вместе со мной. Его член вошел в меня, и приятное жжение заставило меня ахнуть, Он остановился, выглядя обеспокоенным.
— Ты… — начал было он.
— Трей, — я снова перебила его, в моем голосе прозвучало требование, когда я сжала его бедра, — я хочу, чтобы ты трахнул меня.
Его ухмылка пылала жаром. Одним толчком он полностью вошел в меня, и я со стоном впилась ногтями в его бедра. Он начал двигаться, медленно вращая бедрами, и я перекинула ногу ему на бедро, чтобы дать ему войти еще глубже. Я хотела его, всего его. Его ухмылка стала шире, и он вошел в меня глубже и быстрее, наши бедра соприкоснулись. Напряжение во мне разгорелось подобно огню.
— Скажи мне, чего ты хочешь, Боунс, — прохрипел он.
— Еще, — простонала я. Я не могла насытиться.
Внезапно он схватил меня за плечи и потянул вверх, его член все еще был погружен в меня, когда он опустился на колени на кровати, а я сидела сверху. Я ахнула от новой позы, от нового удовольствия.
— Черт. — Моя голова откинулась назад, когда его бедра задали ритм.
— Ты такая красивая, — выдохнул Трей, а затем его губы оказались на моей груди, его язык закружился вокруг моего упругого соска, и я снова завелась. Жжение было одновременно и удовольствием, и болью, пока не достигло точки, когда я инстинктнивно отпустила и расслабилась.
— Боунс, открой глаза, — выдохнул Трей, замирая.
Я даже не поняла, что закрыла их, но когда открыла глаза, то застыла. Я светилась. Вся я. Светилась. Как будто солнечный свет тек по моим венам и струился сквозь мою кожу теплым золотым светом.
— О, боги мои, — вырвалось у меня.
— Красивая.
Я встретилась взглядом с широко раскрытыми глазами Трея, и в свете моей кожи они казались медовыми. Я могла видеть свое отражение в его глазах, широко раскрытых от шока и полностью светящихся золотистым, без белков или зрачков. Мое сердце екнуло от того, насколько ошеломляюще, как нечеловеческим это выглядело. Я наклонилась и поцеловала его в шею, чтобы больше не видеть своего отражения. Его дыхание сбилось, поэтому я сделала это снова, слегка прикусив зубами точку пульса.
— Боунс, — простонал он.
Я запустила руки ему в волосы, и он внезапно перевернул нас так, что моя спина коснулась кровати, а колени прижаты к груди. Он вонзился в меня, его рука просунулась между нашими телами и стала дразнить мой клитор, и я вскрикнула, когда удовольствие снова захлестнуло меня. Вскоре после этого Трей выдохнул череду ругательств, смешанных с моим именем, и вздрогнул. Он прижался своим лбом к моему, мы оба задыхались и были покрыты каплями пота.
— Я все еще сияю? — Пробормотала я ошеломленно.
Он отстранился, чтобы взглянуть на меня сверху вниз, и ухмыльнулся.
— Совсем чуть-чуть.
Я подняла руку и уставилась на свою кожу. Она все еще светилась, но уже совсем слабо.
— Какого хрена? — Я выдохнула я.
— Хорошо, что ты вчера не осветила лес, как маяк.
— О боги мои, как могло случиться со мной, именно тогда, когда я пыталась исчезнуть.
— Я бы сказал, что мне жаль, но это была бы ложь.
— Ты будешь сожалеть, когда не сможешь снова овладеть мной, разве что это будет в комнате без окон.
— Вот дерьмо. — Его самодовольная ухмылка сменилась выражением отчаяния, и по какой-то причине именно это меня и добило.
Я начала смеяться, и вскоре он присоединился ко мне, мы оба разразились маниакальным смехом. К тому времени, как нам удалось остановиться, свечение исчезло, к моему облегчению. Я прижалась к нему, запрокинув голову, чтобы посмотреть на него.
— Я люблю тебя. — Мой голос дрогнул.
Его руки коснулись моего лица, поглаживая мои скулы большими пальцами. Его прекрасные глаза заблестели.
— Я люблю тебя, Боунс.
Некоторое время мы лежали, прижавшись друг к другу, наши сердца возвращались к нормальному ритму. Я начала засыпать, когда Трей пошевелился.
— Ты все еще хочешь принять ванну? — пробормотал он.
— Да, — ответила я.
Я услышала, как он усмехнулся.
— Только если ты пообещаешь не заснуть и не утонуть.
— Тебе лучше пойти со мной, просто чтобы убедиться.
Он ухмыльнулся.
— Безопасность превыше всего.