— Отвратительно. — Трей усмехнулся.
Забравшись в ванну, я застонала. Горячая вода успокоила мою ноющую спину и мышцы. Трей забрался следом, ванна была достаточно большой для нас двоих, особенно когда Трей сел, прислонившись спиной к краю ванны, а я устроилась у него между ног, прислонившись спиной к его груди.
— Что ж, это мило, — сказал он, и я услышала улыбку в его голосе.
— Это потрясающе, — поправила я его.
— Спине легче?
— Да, это помогает.
— Наклонись вперед на минутку, — сказал он, и я наклонилась, почувствовав крошечное смущение из-за того, что обнажила перед ним свою покрытую шрамами спину. Он нежно провел руками по заживающим шрамам. — Болит везде?
— Ты видишь самые толстые шрамы? — Спросила я, и когда он издал звук согласия, я продолжила: — Кажется, они болят больше всего. Но после такой долгой ходьбы болит практически все.
Он надавил мне на спину большими пальцами, избегая самых толстых шрамов.
— Так приятно или больно?
— В основном приятно.
— Скажи мне, если будет больно.
Он растирал мои ноющие мышцы, и пока он избегал толстых шрамов, они приятно ныли.
— Завтра я спрошу у Зика, нет ли у него каких-нибудь сушеных трав или цветов, — пробормотала я.
— Я уверен, у Зика найдется что-нибудь, что тебе пригодится. — Его руки оставили мою спину, чтобы снова обнять меня. — Это хоть немного помогло?
Я улыбнулась, прислоняясь к нему. Моя спина все еще болела, но она казалась более расслабленной.
— Думаю, что да. Спасибо.
От комфорта его тела и тепла воды мои веки отяжелели. Кончики его пальцев коснулись моей обнаженной кожи.
— Расскажешь мне об этом? — Спросил Трей, его пальцы коснулись клейма на моей груди. Я напряглась, и он добавил: — Ты не обязана, дорогая.
Я не хотела, но сомневалась, что когда-нибудь захочу говорить о том дне. Я попыталась успокоиться, сделав несколько глубоких вдохов. В тишине было слышно, как порывы ветра врезаются в дом.
— Единственными людьми, которые знали, на что я способна, были Джак, Гриф и человек по имени Грип. После смерти Грипа Гриф начал хотеть большего — больше власти, больше контроля. В обычной ситуации Джак тут же пресек бы эту хрень, но он не мог, потому что Гриф знал мой секрет и не боялся угрожать раскрыть его. Между этими двумя возникло настоящее напряжение. Джак пару раз пытался убить его, но Гриф выжил. Тогда Гриф подружился с бандой. У него это хорошо получалось — быть харизматичным и обаятельным, чтобы добиться того, чего он хотел. Дошло до того, что Джак понял: если он убьет его, банда может взбунтоваться. И я…
Я судорожно вздохнула. Руки Трея сжались вокруг меня, он наклонил голову, чтобы поцеловать меня в плечо.
— Гриф не был хорошим человеком, но он был менее жесток ко мне, чем Джак. Поэтому я решила, что если уж выбирать чью-то сторону, то лучше его. Так что я начала тайком встречаться с ним. — Мои глаза горели, мне было стыдно признаться в следующей части. — Я сделала то же самое, что и раньше… с Ралли, тем парнем, с которым сбежала. Я говорила ему все, что он хотел услышать, и делала все, что он хотел. Но Джак застал нас вместе однажды ночью. — Мой голос дрожал, когда я вспоминала панику и ужас того момента. — Он вытащил нас из палатки Грифа. Он был чертовски зол, я думала, он убьет нас обоих. Вместо этого он приказал своим людям держать меня, пока он взял кусок металической изгороди и сгибал ее в форме буквы «J». Он положил ее в огонь, пока она не раскалилась докрасна, а затем заставил Грифа наблюдать, как он выжигает ее у меня на груди, чтобы никто никогда не забыл, что я принадлежу только ему.
— Боги, Боунс. — Голос Трея звучал потрясенно, и его руки снова сжались вокруг меня.
— Я потеряла сознание от боли. — Я чувствовала оцепенение, когда рассказывала эту историю. — Пока я была в отключке, он избил Грифа почти до смерти. Я не знаю, почему он не убил его. Может быть, он думал, что я люблю Грифа, и хотел использовать его, чтобы контролировать меня, а, может быть, все было наоборот, я не знаю. Я проснулась от невыносимой боли, и он накачал меня наркотиками, хотя я умоляла его не делать этого. И, ну, ты знаешь, что произошло дальше.
— Сколько времени прошло между той ночью и началом восстания? — Спросил Трей мрачным и тихим голосом.
— Четыре дня.
— Значит, тогда Гриф рассказал всем о твоих способностях, и они все восстали друг против друга? — Когда я кивнула, он продолжил. — А потом Джак застрелил Грифа и попытался убежать, и тогда ты заколола его ножом? — Я снова кивнула, стараясь не вспоминать о крови, покрывающей мои руки. — Гриф был в сознании, когда ты уходила?
— Да. Он видел, как я убила Джака. Он думал, что я сделала это, чтобы помочь ему победить. Когда он понял, что я оставляю его умирать… — Я видела ярость и предательство на его лице, как будто это произошло вчера. — Если он жив, нам лучше с ним не сталкиваться.
— Он из тех, кому лучше не сталкиваться со мной, — прорычал Трей.
— Я бы предпочла никогда больше его не видеть, — сказала я слабым голосом.
— Что ж, хорошая новость в том, что по последним данным оставшиеся Жнецы направились на юг. Надеюсь, навсегда. Если он все еще жив, то, вероятно, ушел с ними. — Он поцеловал меня в висок, затем задержался там, говоря тихо и нежно мне на ухо. — Спасибо, что рассказала мне.
Некоторое время мы сидели молча, просто нежась в теплой воде. Тошнотворное ощущение в моем животе от разговоров о том ужасном дне начало исчезать. Моя голова покоилась на плече Трея, а его руки прижимали меня к груди. Я чувствовала, как бьется его сердце.
— Нам бы немного поспать, — в конце концов сказал он, и я согласилась.
Мы лежали вместе в постели, его рука перебирала мои влажные волосы. Я никогда не испытывала близости, лежа кожа к коже с кем-то после того, как раскрылась душевно, а не после секса. Это все еще пугало меня, но это чувство…оно было похоже на исцеление, как будто у Трея была своя целительная сила, которая текла через меня, собирая воедино все разбитые части моей души.
23
На следующее утро я проснулась от мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Трей спал рядом со мной, его рука лежала на моих бедрах. Я приподнялась на локте и некоторое время просто смотрела на него, восхищаясь его длинными ресницами и тем, как волнистые волосы обрамляют его спящее лицо. Я вспомнила, как проснулась с ним в лечебнице много месяцев назад и сбежала, как будто могла каким-то образом убежать от своих чувств к нему. Это было эгоистично, но я рада, что это не сработало. Мне больше никогда не хотелось убегать от него.
— Будешь так на меня смотреть, придется тебя поцеловать, — пробормотал он, даже не открывая глаз, уголок его рта приподнялся.
Я улыбнулась.
— Это обещание?
Он приоткрыл глаза, ленивая ухмылка расплылась по его лицу.
— Оно и есть.
Когда он схватил меня и притянул к себе, я слегка вскрикнула от удивления, но затем его губы оказались на моих, и я растаяла. Мне никогда не будет достаточно этого, его.
Он застонал мне в губы, когда я пошевелила бедрами. Мы оба все еще были обнажены, и я чувствовала его твердость на своем теле. Я ухмыльнулась и сделала это снова, и его глаза открылись, темные от желания.
— Наверное, нам стоит собираться и уходить, — пробормотал он.
— Да, наверное, — согласилась я, наклоняя голову, чтобы нежно прикусить его ключицу.
Его пальцы сжались на моих бедрах, из него вырвался еще один стон.
— Боги, Боунс.
— Или мы могли бы посмотреть, к чему это приведет, — парировала я с усмешкой.
— Этот вариант мне нравится больше, — сказал он, притягивая мою голову обратно, чтобы снова поцеловать.
Прошло несколько часов, прежде чем нам удалось одеться и покинуть эту тихую маленькую комнату. Мне хотелось, чтобы мы могли остаться и не торопиться. Может быть, когда-нибудь мы сможем позволить себе такую роскошь.