Боги, я не хотела тратить это время на ссоры с ним. Я присела на корточки и, набрав пригоршню мокрого снега, скатала его в шар. Когда я запустила в него снежком, я ожидала промаха. Вместо этого мой снежок угодил ему в висок. Я прикрыла рот руками в перчатках, пытаясь не рассмеяться. Он вскочил на ноги, его глаза сузились, когда он вытирал снег с лица.
— Ты не… — прорычал он, но его глаза сверкнули, — … бросила снежок мне в голову.
— Я бы никогда.
— Потому что, да будет тебе известно, — Он присел на корточки, зачерпывая пригоршню снега, — я всегда выигрываю в снежках.
Я больше не могла сдерживать улыбку на своем лице.
— Это несколько громкие слова.
— Ты мне не веришь? — Он приподнял бровь, скатывая снег в плотный комок.
Я зачерпнула еще горсть снега, наблюдая за ним и ухмыляясь.
— Я просто говорю, что об этом много говорят и мало что доказывают.
— Не могу поверить… — начал он, но осекся на полуслове.
Я взвизгнула и запустила в него снежком, промахнувшись на милю, повернулась и побежала. Его снежок попал мне в затылок, и секундой позже он повалил меня на землю. Мне в лицо ударил холодный мокрый снег, и когда он перевернул меня, то рассмеялся, увидев, что снег покрывал мое лицо.
— Теперь ты мне веришь? — спросил он, полный самодовольной уверенности в том, что победил, но он не знал, что мой брат научил меня драться грязно.
Я впечатала ему в лицо две пригоршни снега.
Он зафыркал, и я разразилась смехом. Большая часть снега сразу же стекла с его лица, но часть прилипла к бровям и щетине на лице, делая его похожим на старика. Мгновение он смотрел на меня сверху вниз, пока я смеялась над ним, но затем его губы прижались к моим, заставляя меня замолчать. Я обвила руками его шею и ответила на поцелуй.
Прежнее напряжение между нами растаяло так же быстро, как снег.
24
Мы ехали до сумерек, остановившись, чтобы разбить лагерь у небольшой реки, чтобы лошадь могла напиться. Лошадь нервно переступила с ноги на ногу, когда Волки снова начали выть. Они не приближались, но и не отдалялись. Мы с Треем прекратили разбивать лагерь и встали, чтобы прислушаться.
— Думаешь, они преследуют нас? — тихо спросила я Трея.
Он нахмурился.
— У них должно быть достаточно места для охоты, и им не нужно выслеживать нас, но я слышал истории о том, что стаям иногда становится скучно и они охотятся на людей просто ради развлечения.
Я вздрогнула, волосы у меня на затылке встали дыбом.
— Все в порядке, — сказал он, протягивая руку, чтобы сжать мою руку в перчатке. — Они все еще недостаточно близко, чтобы представлять угрозу.
— А если они подберутся достаточно близко?
Мускул на его челюсти напрягся.
— Тогда нам нужно быть готовыми к бою. — Он посмотрел на меня сверху вниз, его взгляд был острым. — Ты умеешь стрелять?
— Да. Ну, с Джаком я не очень практиковалась, но Вольф меня учил.
— У меня только один пистолет, но погоди.
Он направился к деревьям, что-то выискивая, пока я стояла рядом с лошадью. Раздался громкий треск, и мы оба вздрогнули.
Трей вернулся, держа в руках большую сухую ветку.
— Мы сделаем из нее факел. Животные испытывают инстинктивный страх перед огнем, так что это может быть эффективным оружием.
Я кивнула, когда мы вернулись к нашему костру, и села рядом с ним, пока он обдирал ветки поменьше.
— Если лошадь сорвется, пусть бежит. — Он взглянул на нашу лошадь с явным сожалением на лице. — Волки, вероятно, погонятся за ней, а не за нами. Они хотят, чтобы их добыча убегала, поэтому, несмотря ни на что, не беги.
Тошнота подкатила к моему животу, но я кивнула.
— И если я скажу тебе залезть на дерево, ты должна пообещать, что сделаешь это, даже если для этого придется оставить меня здесь.
Мой взгляд метнулся к его лицу.
— Нет.
— Боунс…
— Нет, — отрезала я.
— Боунс… — он попытался снова, потянувшись, чтобы схватить меня за руку, но я отдернула ее.
— Нет. — Я устремила на него свирепый взгляд. — Я не собираюсь оставлять тебя здесь. Так что не смей, блядь, просить меня об этом.
Он мгновение смотрел на меня, а затем вздохнул, поднимая руку, чтобы потереть лицо.
— Просто, ты можешь хотя бы пообещать, что постараешься оставаться в безопасности? Помни, ты можешь исцелить меня, но если тебе будет больно, — его голос дрогнул, — я ни черта не смогу с этим поделать. — Он опустил руку, и беспокойство в его глазах заставило мое горло сжаться.
— Я постараюсь не пострадать, но, пожалуйста, не проси меня больше ничего обещать, — позволила сказать себе я.
Он глубоко вздохнул, и я увидела, как он проглотил спор, который хотел затеять.
— Хорошо, — пробормотал он. — Хорошо.
В тишине потрескивал огонь, лошадь жевала овес. Мы изучали друг друга, и я подумала, не хочется ли ему, чтобы мы все еще были в нашей теплой, безопасной комнате на торговом пункте Зика, так же как мне.
— Почему ты не исцелила себя после того, как тебя выпороли? — спросил он.
Я прищурилась.
— Что значит «почему»? Ты видел, что стало с Сэмом.
— Значит, ты никогда больше этого не сделаешь? Даже если альтернатива — смерть? — Его голос звучал ровно, но в глазах промелькнуло сильное волнение.
— Да, — коротко ответила я. Я не знала, какого черта мы вообще затеяли этот разговор.
— Боунс, — взмолился он, и я узнала эмоцию в его глазах. Это был страх.
— Трей, я не собираюсь высасывать из кого-то жизнь, чтобы спасти свою шкуру. — Я попыталась смягчить свой голос. — Сэм чуть не умер. Он все еще был прикован к постели, когда мы уехали.
Мускул на его челюсти снова напрягся.
— Ты бы правда сделал это? — Я настаивала, и он не ответил, но мы оба знали, каким будет ответ.
— Я просто не могу смотреть, как тебе снова причиняют боль, — наконец признался он, — и быть чертовски беспомощным, не имея возможности что-либо сделать.
— Трей. — У меня защипало в глазах от эмоций в его голосе. Я никогда раньше не видела его таким. Я встала с бревна, на котором мы сидели, и встала между его длинными ногами, приседая, чтобы встретиться с ним взглядом. — Все будет хорошо.
Он уставился на меня, стиснув зубы. Я обхватила его лицо голыми ладонями. Щетина на его лице стала такой густой, что теперь ее можно было назвать бородой. Его глаза встретились с моими.
— Все будет хорошо, — повторила я.
Он сделал глубокий вдох, затем повернул голову, чтобы запечатлеть поцелуй на моей ладони.
— Прости. Я просто… — Он прочистил горло. — Я видел тело моего отца после того, как его убил медведь, и я просто продолжаю думать, что это случится с тобой.
Я провела пальцами по его волосам, и его длинные ресницы дрогнули.
— Я буду осторожна.
Он ухмыльнулся, его глаза все еще были закрыты.
— Не очень-то обнадеживающе слышать это от тебя.
Я закатила глаза.
— Я никогда не обещала быть осторожной, так что не веди себя так, будто это обещание я нарушила.
Он приоткрыл глаза, его улыбка стала шире.
— Извини. Ты права. Но если твоя осторожность действительно будет выглядеть как проявление осторожности, я съем свою шляпу.
Я взглянула на его вязаную шапку, приподняв брови.
— Надеюсь, ты проголодался.
Его руки обвились вокруг меня, крепко прижимая к себе.
— Я голоден, — сказал он низким голосом, от которого у меня закипела кровь, — и я не про еду.
Я ухмыльнулась и притянула его голову к себе, чтобы в глубоком поцелуе, втянуть его нижнюю губу в свой рот. Он застонал и прижал меня еще крепче, но жуткий звук волчьего воя заставил нас обоих снова замереть.
— Этот звук был ближе? — Спросила я, страх растекался по мне, как лед.
— Да, — пробормотал он, уставившись в темноту, когда раздался ответный вой.
— Ждем или уходим?
Трей колебался.
— Наверное, лучше уйти. Если мы будем ехать всю ночь, возможно, нам удастся отдалиться, не слишком подгоняя лошадь.