Я повернулась и села у стены рядом с её телом, откинув голову назад и прислонившись к прохладным камням. Я старалась ни о чём не думать, но в голове снова и снова звучали последние слова Трея: «Я люблю тебя, Боунс». Когда охранники вернулись проверить, что со мной, начался настоящий ад.
Шум и суета взорвались вокруг. Меня рывком поставили на ноги и вырвали нож из сжатой ладони. Остальные опустились на колени возле тела Мадам, осматривая его. Они уставились на меня с широко раскрытыми глазами, увидев кровавый разрез на её горле.
— Это ты сделала? — спросил тот, кто проверял пульс на окровавленной шее Мадам.
Я не ответила.
— Боунс, это ты сделала? — потребовал ответа Смит, но я молчала.
— Она мертва, — объявил тот, что был на полу, будто это не было и так чертовски очевидно.
— Кто-нибудь, позовите Немо!
— Ты убила Мадам?
— Что произошло?
Вопросы слились в сплошной гул.
— Боунс?
Я подняла взгляд: на меня смотрел Немо, его брови были нахмурены. Он перевёл взгляд с меня на тело Мадам, затем — на Смита.
— Простите, сэр, мы просто не знали, что с ней делать, — сказал Смит.
Немо ещё мгновение изучал меня, затем жестом велел следовать за ним:
— Пойдём, Боунс. Поднимемся наверх.
— Хотите, я… — Смит достал наручники.
— Нет, в этом нет необходимости. Но позови Мака, будь добр.
Я последовала за Немо вверх по лестнице, делая вид, что не замечаю встревоженных взглядов. Остатки двери кабинета Мадам прислонились к стене — изрешечённые пулями и изрубленные в щепки. Внутри кабинет выглядел почти так же, только на окровавленном полу стояла коробка с бумагами.
— Извини, я только начал тут прибираться, — сказал Немо.
Я безжизненно застыла посреди комнаты. Он сел за стол и указал на стул напротив. Я помедлила, но всё же села. Он откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на меня.
— Должен сказать, это было неожиданно.
Я молчала.
— Ты не в беде, Боунс, — продолжил он. — Мы собирались устроить публичную казнь. Это было не моё решение, а выбор большинства. Кое-кто, возможно, разочарован, но я не думаю, что кто-то станет винить тебя за то, что ты сделала.
Я уставилась на свои руки, покрытые засохшими разводами крови Мадам.
— Я уж точно нет.
Я подняла на него взгляд — он слегка улыбнулся.
— Я хотел бы поговорить с тобой об этом подробнее позже, но сейчас, думаю, не самое подходящее время.
Словно по сигналу, послышались торопливые шаги, и в дверь ворвался Мак — на редкость встревоженный. Сначала его взгляд нашёл меня, осмотрел, затем обратился к Немо.
— Всё в порядке, Мак, — сказал Немо. — Можешь отвести Боунс обратно в лечебницу?
Мак уставился на него, тяжело дыша, будто бежал всю дорогу сюда.
— И это всё?
— Да, всё, — ответил Немо.
Мак схватил меня за руку, рывком поставил на ноги и почти вытолкнул за дверь, словно боялся, что Немо передумает. Оказавшись снаружи, он взглянул на меня — в его серых глазах вспыхнули искры.
— Какого чёрта ты творишь, совершая такую безрассудную глупость? — прорычал он.
Я не стала отвечать. Он выругался себе под нос и повёл меня обратно в лечебницу. Когда он втащил меня внутрь, там уже ждали Гриз и Рэйвен.
— Ты правда только что убила Мадам? — спросила Рэйвен, и на её лице отразилось удивление и что-то вроде гордости.
— Рэйвен, — предостерегающе произнёс Гриз.
— Да, она, — ответил за меня Мак, голос его всё ещё звенел от гнева.
— Чёрт, — Рэйвен даже улыбнулась. — Отлично.
— Рэйвен! — резко оборвал её Мак, подтаскивая меня к раковине.
Я посмотрела в зеркало — на щеке виднелись разводы крови.
— Тебе стоит умыться, — буркнул Мак.
Я взглянула на его отражение — его тёмные глаза следили за мной, а в линиях челюсти всё ещё читался гнев.
Я включила воду, смывая кровь с рук и лица, пока он отворачивался, чтобы отвечать Гризу и Рэйвен короткими одно- или двухсложными фразами. Мои запавшие глаза смотрели на меня из зеркала — тусклые и пустые. Кто-то зашёл с вывихнутым запястьем, дав мне повод отвлечься, но никто из команды Мака не ушёл. Они провели остаток дня, бесцельно слоняясь по лечебнице и делая вид, будто не следят за мной так, будто боятся, что я сорвусь и убью кого-то ещё.
Если бы у меня были силы, я бы заверила их, что всё кончено. Это и был весь мой план мести.
Теперь не осталось ничего.
29
Жизнь пошла своим чередом после того, как я убила Мадам.
Никто толком со мной об этом и не говорил. Кое-кто бормотал что-то себе под нос, когда я проходила мимо, а многие смотрели с новой настороженностью — но не более того. Всё вышло настолько буднично, что порой я задавалась вопросом: а действительно ли я это сделала или всё приснилось? Я готовилась к тому, что меня запрут за убийство, — и оттого, что ничего не произошло, содеянное перестало казаться местью, превратившись просто в очередную бессмысленную кровь на моих руках.
Эппл появилась уже на следующий день. Когда я обернулась и увидела, как она входит в дверь, я замерла. Долгое мгновение мы просто стояли и смотрели друг на друга. Она заслуживала множества объяснений и извинений, но ни одно из них так и не сорвалось с моих губ. Наконец она подошла ко мне и обхватила руками мои ноги. В глазах защипало, и моя рука опустилась, чтобы лечь на её светлые волосы. Через минуту она отпустила меня, подошла прямо к раковине и вымыла руки — так, как я её учила. Я оцепенело вернулась к своим делам, бесшумно, словно призрак, перемещаясь по лечебнице и работая, но она, похоже, не возражала. Весь день она держалась рядом — тихая, наблюдающая, помогала с мелкими поручениями и время от времени приносила мне стакан воды.
«Она наблюдает за тобой. За всем, что ты делаешь. Ты учишь её тому, как ей думать о самой себе, тем, как ты думаешт о себе», — слова Трея пронзили сознание.
Я планировала стать лучше ради Эппл и всех детей — но в первую очередь хотела стать лучше ради Трея. Какой во всём этом был смысл? Зачем стараться быть хорошим человеком, если все лучшие люди, которых я знала, в итоге просто погибали?
— Не думаю, что от того, чтобы быть хорошим человеком, может случиться что-то плохое, — прозвучало в памяти.
Мне следовало понимать, что это чушь.
Я боялась, была в ужасе от того, что это может произойти, — но до сих пор не осознавала, что одновременно пребывала в отрицании: будто такое вообще возможно. Трей казался каким-то другим, словно был избавлен от той ужасной реальности, которую я видела, — словно он не мог погибнуть, как все остальные, потому что был настолько полон жизни. Не могло быть времени после Трея — так же, как не может быть времени после солнца.
И всё же вот я, потерянная в этом «после», без малейшего понятия, как продолжать жить.
Я оторвалась от своих мрачных мыслей и увидела, как Эппл весело болтает с Гризом: она прислонилась к стене, поставив одну ногу на выступ позади себя — точь-в-точь как раньше стоял Трей. Это ударило меня, словно пуля. Стаканы с водой, её общество, помощь — всё это были её попытки занять место Трея рядом со мной.
Дыхание перехватило. Я уронила бинт, который наматывала на руку молодого пациента, и бросилась к двери.
— Боунс? — голос Гриза зазвучал тревожно, когда он догнал меня у двери.
— Можешь закончить? — с трудом выдохнула я, кивнув на пациента, который смотрел на меня широко раскрытыми глазами, — а потом выбежала наружу.
Ноги сами привели меня в конюшню. Вайолет фыркнула, когда я скользнула в её стойло. Я погладила её, пытаясь взять себя в руки, — но проиграла эту битву. Опустилась на солому, обхватив себя руками, и разрыдалась. Вайолет обнюхала мои волосы и подтолкнула носом. Когда я не отреагировала, она встала рядом, словно безмолвный страж, пока боль целиком меня не поглотила.
К тому моменту, как мне удалось взять себя в руки, солнце уже село. Я натянула капюшон на голову и сунула руки в карманы, надеясь, что никто меня не заметит, пока я плетусь обратно в лечебницу. Толкнув дверь, я замерла на пороге.