Поблагодарив меня, она открыла дверь и взяла меня за руку. Я вопросительно посмотрел на нее:
- Заходи, Максимка, чаем тебя угощу.
- Спасибо, но не стоит, мне на работу пора. - вежливо отказался я.
- А ты все же зайди. Есть нам о чем поговорить. - сказала Баба Люда. - Вижу я, как извела она тебя.
Пускай и с неохотой, но я согласился и прошел за ней. Квартира действительно выглядела так, как Филя ее описывал. Старый и весьма потрепанный интерьер, расставленные в определенных местах свечи, множество икон и непонятных моему разуму предметов.
- Проходи на кухню, присаживайся. - добродушно сказала старушка.
Я молча сел за стол. Не смотря на возраст, Баба Люда вела себя довольно активно. То и дело суетилась на кухне, пытаясь отблагодарить гостя. Не знаю как я собирался трапезничать, если меня буквально выкручивало наизнанку от еды.
- Вот, чем уж богаты. - сказала Баба Люда, поставив передо мной чашку чая и конфетницу.
Я взял чашку в руки, но пить не торопился. Слишком уж не хотелось повторять опыт.
- Пей, не боись, не подавишься. - сказала старушка и села напротив меня.
Попытка не пытка. К тому же я понимал, что так просто отсюда в любом случае уже не уйду. Маленькими глотками я попробовал содержимое кружки, которое к моему удивлению не превратилось во что-то отвратительное. Воодушевленный таким чудом, я осмелился попробовать печенье и парочку конфет. Даже такому маленькому перекусу желудок был чертовски рад.
- Уплетай пока можешь. - с печалью сказала старушка. - Там за дверью вся еда тебе в муку будет.
- Так что такое со мной случилилось? - спросил я, желая добраться до сути.
Старушка взяла меня за руку и закрыла глаза. По ней было заметно, что она видит и чувствует гораздо больше чем я. Некоторое время мы так и сидели. Когда я хотел нарушить тишину она мигом остановила меня.
Вскоре она отпустила меня и с горечью ответила:
- Беда у тебя, сынок, беда. Не знаю где этого дьявола подцепил, но беда у тебя страшная. Силами твоими он питается. Разума тебя лишит, силы все заберет, а потом и кости с душой.
- А как он вообще ко мне прицепиться мог?
- Не знаю. Слаб ты был, что телом, что душонкой. Попался в его западню, вот он тебе на хвост и сел. С грехом тяжелым ты его с собой взял. Всю кровь из тебя выпьет, да близких твоих изведет, коль слабы будут.
В обычной жизни я бы счел это все за старческий маразм и глупости. Я не верил во все это. Не верил в привидений, бесов и прочую нечисть. Теперь же я шел с этим рука об руку и слова бабки слишком уж сильно совпадали с моей жизнью.
- И что мне теперь делать? - обеспокоенно спросил я. - Как от него избавиться.
Старушка с грустью покачала головой.
- Ничего ты, Максимка, сделать не сможешь. Он пока желаемое не получит - не отстанет. Слишком уж злобная эта тварь.
- Но здесь же он меня не трогает! - негодовал я.
- Пускай место у меня тут и спокойное, но даже тут он рано или поздно тебя найдёт.
- И что мне теперь делать? - не мог поверить в безысходность я. - Сидеть и ждать когда он всю мою семью изведет?
Мое недовольство и отчаяние не знали предела. Все надежды рушились по щелчку пальца.
- На тебя он позарился. Как тебя изведет, так может быть от них и отстанет. Лишь бы ты помучался. Жертва ему нужна.
- И какую ему жертву принести? - спросил я, готовый ухватиться за любой вариант.
- Так жизнь ему нужна. Твоя жизнь.
Старушка задумалась и продолжила:
- Перегоняли раньше такую злобу на других. Но тут ведь как - себя спасешь, другого погубишь. И то тягостно это. И человека убьешь, а следом и сам кони двинешь.
- И как его на других натравливали?
- Тут все туманно. Ему страдания твои важны. На близких своих его напускали. Изведет он их смертью жуткой, но от первой жертвы отстанет. Отпустит, да не полностью. Часть души он всё-таки отхватит и будет человек его всю жизнь своими страданиями и виной подкармливать. Да и попробуй-ка еще найди место где тебя нелегкая с ним свела. Там он посильнее будет.
Баба Люда печально вздохнула и добавила:
- Видит Бог, Максимка, жалко мне тебя, но ничего поделать я не могу.
Я лишь кивнул и уставился в стол.
Настрой был хуже некуда. Я обречен. Не в силах поверить в безысходность своего положения, я молча курил у подъезда. Из багажника моей машины вновь показалась разодранная рука. Он изведет меня, изведет Марину. И я совсем не знал что делать. Даже если бы мне и было на кого перевести проклятье, то смог бы я жить с этим? Да и на кого? Я совсем один. У меня были только Марина и Филя, каким бы плохим другом он не был. Пока я жив, Марина будет страдать. Он не отпустит ее. Оставался лишь один вариант.