Хак улыбнулся.
— Возражение отклоняется.
— Но, Трэвис…
— Я ничего не сказал, потому что я трус.
— Это же смешно, Трэвис. У вас побольше храбрости, чем у многих других.
— Возможно, Дебора права, — подтвердил я.
Мо Рид вскинул бровь. Майло по-прежнему не шевелился.
Я продолжил:
— Это в самом деле был трудный выбор, Трэвис. Вскрыть нарыв в надежде, что удастся увернуться от потока гноя, или молиться, чтобы все ограничилось только словами.
— Оправдания, — повторил Хак. — Типичный немец…
— Ох, Трэвис, ради всего святого! — взмолилась Валленбург. — Мы сюда не о космосе и философии беседовать пришли, речь идет о чисто юридических вопросах. Вы никоим образом не могли предвидеть, что они замышляют, и были совершенно не обязаны разглашать то, что подслушали.
Майло приоткрыл один глаз.
— Если только он не был замешан в этом сам.
Валленбург фыркнула.
— Ой, я вас умоляю! Вы хоть не спали последние десять минут?
— Не спал. Выслушал интересную историю…
— Все логично, Дебора, — произнес Хак. — Я убил человека, я покупал секс за деньги…
— Трэвис, помолчите!
— Давайте поговорим о других жертвах, — предложил я.
— Три женщины, — кивнул Хак.
— Шералин Докинз. Ларлин Ченовет. Демора Монтут.
Никаких признаков узнавания. Никаких попыток отрицать.
— Я о них услышал по телевизору, — сказал Хак. — Тогда и сбежал.
— Почему именно тогда?
— Из-за того, чем они зарабатывали. Я хожу к таким женщинам, как они. Я начал чувствовать, что знаю их. Может быть, я действительно что-то сделал…
— А что вы сделали?
— Иногда я плохо соображаю, что делаю.
Я повторил имена. Он ответил:
— Нет, вряд ли.
Валленбург стиснула зубы.
— Трэвис! Это не то, что вы рассказывали мне!
— Деб…
Рид вытащил три полицейских снимка. Хак долго рассматривал их, потом покачал головой.
— Он к этому никакого отношения не имеет, — сказала Валленбург. — Он запаниковал и сбежал.
— Вы никогда не снимали женщин у аэропорта? — спросил я.
— Нет.
— А где вы их берете?
— На бульваре Сансет.
— А почему не в аэропорту?
— Мне надо быть поближе к дому, вдруг я понадоблюсь Саймону и Надин.
— Зачем вы можете им понадобиться?
— Отвезти что-нибудь, привезти из круглосуточного ресторана — иногда Надин вдруг хочется есть посреди ночи. Иногда я покупаю Келвину диски в «Тауэр рекордс» на бульваре Сансет. Раньше покупал. Теперь они закрылись, и я хожу в «Вёрджин».
Оба магазина были в нескольких минутах езды от того места, где Рид нашел проституток, которые знали Хака.
— Быть на связи двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю… — произнес я.
— Такая у меня работа.
— Симона знала, что вы ходите к проституткам?
Чуть заметная, загадочная улыбка.
— Что тут смешного? — спросил Рид.
Хак вздрогнул.
— Ничего, ничего! Просто я не то чтобы к ним ходил. Так… захаживал.
— Так Симона знала? — спросил я.
— Я ей признался.
— Зачем?
— Мы разговаривали. Заполняли пробелы.
— Откровенничали?
— Да.
— И какие пробелы заполнила Симона?
— Что ей нравится вкус собственной крови. Что ей нужно что-то чувствовать. Что она мечтает о совершенном теле, что постоянно чувствует себя жирной, ненавидит зеркало, в котором видит все эти груды сала…
— А что вы говорили ей про проституток?
— Я сказал, что до нее у меня были только такие женщины. Я сказал, что быть с ней для меня все равно, что высадиться на Луну.
— Новая жизнь.
— Новая вселенная.
— Так что когда вы застали ее с Уэйром, это было…
Хак хлопнул в ладоши.
— Полный крах.
Я покосился на Майло. Тот снова прикрыл глаза и погрузился в мнимую дремоту.
— Трэвис, расскажите нам о Силфорде Дабоффе.
Затуманенный взгляд.
— О ком?
— О том человеке, который охраняет Птичье болото.
— Я никогда не бывал на Птичьем болоте.
— Никогда?
— Никогда.
Я повторил имя Дабоффа.
— Я должен его знать, да? — спросил Хак. — Извините…
— Ну, давайте поговорим о человеке, которого вы знаете. Селена Басс.
Хак, похоже, был готов к этому вопросу.
— Из-за Селены-то я и понял наверняка.
— Что вы поняли?
— Что ненависть Симоны словами не ограничится.
— Вы решили, что Селену убила Симона?
— Селена пришла от Симоны.
— В каком смысле «пришла от Симоны»?