— Папочка и вторая жена ведут роскошную жизнь, первая жена ютится в квартирке.
— Но у дочери, Симоны, довольно неплохое жилье, — отметил Рид. — Дом в коттеджном поселке — тихое зеленое местечко.
— Вы заезжали туда?
— Сегодня утром.
— Саймон и Симона, — хмыкнул Майло. — Миленько. Как бы ты это определил, Алекс? Привязка, эмоциональное отождествление?
— Еще пара таких вопросов, и будешь платить мне как частному психоаналитику.
Он снова повернулся к Риду.
— Какую пиццу хочешь? Я вот воображаю штуковину размера экс-экс-экс-эль, с высоким краешком, с поджаристой корочкой, наполовину с колбасой, наполовину с анчоусами, наполовину с мясными тефтелями, наполовину со строганой олениной.
Рид сразу приуныл.
— Я что, зря потратил время?
— Не совсем, но сначала мы поедим. Так с чем тебе пиццу, детектив Рид?
— Ну… просто с сыром. Пару ломтиков.
— Дай себе волю, парень. Я закажу для себя среднюю колбасную, дополнительно с толченым чесноком и перцем. Заказывай, потом пойди к автомату со жвачкой и купи мятную без сахара. Мы не хотим рисковать тем, что оскорбим нюх мисс Симоны.
Глава 16
Рид оставил свой «Кадиллак» на стоянке у пиццерии, и мы погрузились в машину Майло.
Брейкторн-Вуд оказался крутой, небрежно вымощенной дорогой над Бенедикт-Кэньон; извилистой, узкой и резко пахнущей старой конной дорогой; я чувствовал себя совсем как дома.
У Симоны Вандер была одна общая черта с ее отцом: любовь к тупикам. Границу ее владений отмечали простые железные ворота со столбами, сложенными из старого кирпича. Таким же кирпичом был отделан коттедж с мягкой кровлей, видневшийся за оградой. Там, где кирпичной отделки не было, темнели мореные сосновые доски. Окна с переплетом в ромбик, дубовая дверь с речной резьбой и флюгер, сделанный в виде ведьмы на метле, дополняли этот неопейзанский вид.
На выложенном брусчаткой автодворе был припаркован «БМВ 335i» цвета спелого томата с откидной крышей. Машина и земля вокруг нее были усыпаны сосновыми иглами. Средиземноморские сосны росли по всему участку, бросая тень на крышу дома. Сквозь сплетение ветвей виднелись проблески ярко-зеленого и бежевого: холмы в отдалении.
В течение всего пути Рид нервничал и постоянно пытался как-то оправдаться за то, что следил за своим братом, хотя Майло ни словом не упрекнул его.
«Может быть, это и ерунда, но, по крайней мере, мы сможем узнать, что ей известно о Хаке».
«Может быть, она когда-то жила в том доме. Или приезжает туда, а если даже нет, если даже она ничего не может сказать нам о Хаке, вечеринках и обо всем прочем, может быть, мы все-таки сможем понять, происходило там что-то странное или нет».
«В самом крайнем случае мы узнаем, что там нечего узнавать, и нам не придется искать другие подходы. Не то чтобы я считал, будто в Хаке нет ничего подозрительного, я по-прежнему думаю, что есть. Иначе зачем ей платить за то, чтобы на него бросили тень?»
И теперь, глядя на кнопку вызова у ворот Симоны Вандер, молодой детектив сунул руки в карманы и прикусил губу.
— Вперед, твой выход, — подбодрил его Майло, воздевая палец в воздух.
— На чем, по-вашему, мне следует сосредоточиться? — спросил Рид.
— Следуй своему чутью.
Рид нахмурился.
— Это награда, а не кара, Моисей.
Рид нажал кнопку.
— Отлично справляешься, — хмыкнул Майло, — я доверю тебе покрутить руль. Но только когда машина будет на подъездной аллее.
Молодой женский голос из домофона осведомился:
— Да?
На заднем плане что-то красиво пел другой женский голос.
— Мисс Вандер? Я детектив Рид из полиции Лос-Анджелеса.
— Что-то случилось?
— Мы просим вас уделить нам несколько минут, мэм. Это касается Трэвиса Хака.
— О! — Музыка умолкла. — Хорошо, пару секунд.
Прошло несколько минут, прежде чем резная дубовая дверь отворилась. В проеме стояла женщина среднего роста, бледная, худая и длинноногая, с узким мальчишеским лицом. Длинные черные волосы были уложены в высокую прическу. Она была одета в блузку в бело-розовую полоску, с вырезом-лодочкой, в белые бриджи длиной до колен — их манжеты были застегнуты на хлястики в виде бантов. На ногах у нее были розовые босоножки на шпильках, без задников. Золотые серьги-кольца, настолько крупные, что их было видно через весь двор, отбрасывали солнечные блики.
Женщина некоторое время изучала нас, потом помахала рукой.