— Вы с ним знакомы?
— Я встречался с ним. Я имею в виду то, что человек, которого наняли Саймон или Надин, мог оказаться… я искреннее надеюсь, что это не так. Что касается того, чтобы попасть в дом… полагаю, учитывая все обстоятельства, что ни Саймон, ни Надин не будут сильно против визита под наблюдением. Вы действительно считаете это необходимым?
— Считаем.
— О, Боже, — вздохнул Уэйр. — если вы правы относительно того, что Трэвис замешан в чем-то криминальном — это действительно шокирует, — то, по моим предположениям, Саймон и Надин будут благодарны вам за помощь.
— Помогать — наша работа, сэр.
— Спасибо, детектив. Позвольте, я проверю, смогу ли я связаться с Сай… мистером Вандером.
— Симона сказала, что он уехал в Гонконг.
— Правда? Это полезные сведения. И еще одно, детектив. Криминальная юстиция — не моя специальность, но я не уверен, что полученное от Саймона или Надин разрешение войти в дом избавит вас от юридических помех в будущем.
— Какого рода юридических помех, сэр?
— Адвокатские приемчики, — пояснил Уэйр. — Если, конечно, до этого дойдет.
— Что вы имеете в виду, сэр?
— Как я уже сказал, это не моя область деятельности, но я сразу же могу прикинуть несколько закавык с правом владения. Если жилье Трэвиса находится в формальном найме, либо прямо, либо в качестве дополнительной оплаты труда…
Он разливался соловьем, почти слово в слово повторяя недавнюю речь Джона Нгуена. Майло слушал молча, только сложил пальцы утиным клювом и похлопывал ими, изображая «бла-бла-бла».
Когда Уэйр завершил речь, Майло сказал:
— Мы будем помнить об этом, сэр.
— Вернемся к ключевому пункту: необходимости связаться с Саймоном и Надин, находящимися в Гонконге.
— Миссис Вандер в Тайване, в гостях у своих родных.
— Вот как? — произнес Уэйр. — Хорошо, это тоже полезная информация. Если я смогу связаться с кем-нибудь из них — будем мыслить позитивно и скажем «когда»… то я попрошу их отправить мне по факсу ограниченное юридическое разрешение. Тогда я смогу провести вас в дом.
— Спасибо, сэр. Пожалуйста, внесите туда и дом на побережье.
— Пляжный дом? — уточнил Уэйр. — Хорошо, почему бы и нет?
— И еще один вопрос, — сказал Майло. — Кто еще работает в основной резиденции, помимо Трэвиса Хака.
— Я не совсем уверен… — начал Уэйр.
— Горничные, экономка, кто-нибудь еще в этом роде.
— Бывая там, я видел садовников, но не встречал кого-либо из постоянной обслуги.
— В таком большом месте? — деланно удивился Майло. — Кто же следит за чистотой?
— В поместье распоряжается Трэвис; возможно, он как-то устраивает эти дела — например, вызывает клиниговую службу. Не знаю, лейтенант. Мы не оплачиваем счета, они идут через частный банк в Сиэтле… да, вот, «Глобал инвестмент». Он зачитал номер.
— О, Боже…
— Что такое, сэр?
— Если Трэвис Хак действительно решает, когда в доме пора проводить уборку, — сказал Бадди Уэйр, — то у него есть все возможности избавиться от улик, верно?
— Вот почему мы хотим получить доступ как можно скорее.
— Конечно… Лейтенант, строго между нами: насколько это серьезно?
— Дело идет об убийстве, мистер Уэйр, но я не могу точно сказать вам, что преступник именно мистер Хак.
— Однако вы подозреваете его?
— Мы им интересуемся.
— Замечательно, — снова вздохнул Уэйр. — Просто замечательно. Мне необходимо связаться с Саймоном.
Глава 22
Я свернул на Беверли-бульвар, пока Майло звонил в Сиэтл, в «Глобал инвестмент».
Спустя несколько мелких служащих и одного частного банкира он ухитрился выжать тот факт, что в обоих домах Вандеров производила уборку клининговая служба «Веселые руки», находящаяся в Палисейдс и приезжающая тогда, когда нужно.
— Кто определял, когда их услуги нужны? — спросил Майло.
— Откуда мне знать? — отозвался банкир.
Вызов завершился. Майло свирепо посмотрел на телефон и сунул в карман.
— Итак, весь процесс под контролем у Хака. Чутье подсказывает мне, что он этим пользуется. Но, как я сказал, публичность — штука всегда обоюдоострая. Учитывая, что Хак скрывался от всех с того времени, как вышел из тюрьмы, и до того, как три года назад его наняли Вандеры, нажим может заставить его только зарыться поглубже.
— Жизнь в подполье многому учит, — заметил я.
— Что ты имеешь в виду?
— Может быть, он и был невиновен в том, за что его посадили, но опыт и последующие события могли посеять в нем дурные привычки.