Линда вбежала обратно в коридор и добралась до холодильного отделения, предварительно включив нулевое значение кислорода. Но через пять минут свет в холодильнике погас, температура стала повышаться и, скорее всего, кислород тоже. Линда забилась в угол, задвинувшись кушетками, с которых спустила в пол простыни. Дверь отворилась, и кто-то вошел. По выверенным шагам можно было узнать походку военного. Линца услышала, как опрокинулась пластиковая канистра, и жидкость полилась на пол. Формалин, – догадалась она, – они здесь всё подожгут!
– Пожалуйста, – Линда вышла с поднятыми руками, солдат моментально наставил на неё дробовик. – Я не против умереть, но у меня маленькая дочь. Ей ещё трёх нет, и никто кроме меня о ней не позаботится. Вы же сами знаете, нашей системе не нужны дети.
– Системе конец, – ответил молодой рядовой, стараясь прикрыть нос воротом кителя, не опуская оружия. Жидкость продолжала литься на пол.
– Пусть так. Но вы возьмёте на себя заботу о моём ребёнке? Пообещайте мне это, если собираетесь меня убить.
Молодой человек кивнул на выход. Линда быстро зашагала к двери.
– Эй, мать! – окрикнул он её. Линда обернулась. – Военным не попадайся.
Линда кивнула и вышла. Она прошла по опустевшему коридору, переступая через расчленённые тела своих коллег. Под ноги то и дело попадались раздробленные частицы костей. Наконец, она пробралась к выходу из помещения и вышла в дверной проём с выбитой дверью.
Оказавшись на улице, она побежала в сторону подземки. Снаружи ещё шумели выстрелы, доносившиеся как со стороны площади, так и откуда-то издалека. Прямой проход к станции был заблокирован кордоном. Она свернула в переулок и сразу из-за угла встретила массивную фигуру в форме. Два выстрела в грудную клетку. Что-то горячее растеклось по всему телу. Зрение потеряло фокусировку, странное ощущение, похожее на ожоговую боль, в костях. Она сделала пару шагов к своему убийце и упала на колени.
– Формальдегидная… тварь, – сказал он, доставая мачете.
Старпом ступил в отсек центрального поста. Капитан не обернулся, загородив своей мощной спиной вид на панель управления. Он был одет по уставу, хоть это не было очень удобным в условиях подлодки. Справа к армейскому ремню крепилась пистолетная кобура, довольно внушительного размера, а с левой стороны прицеплялись длинные ножны. Каждый офицер флота награждался контарой – прочным и острым мечом, с прямой полутораручной рукоятью и заточенным с двух сторон лезвием из особого сплава. Матросам ношение подобного холодного оружия не полагалось.
Левую руку он держал на кнопке удаления. Старпом подошёл вплотную. Капитан выжал кнопку.
– Все личные коммуникаторы по вашему приказанию собраны, – отчитался старпом, выставив вперёд себя полную коробку.
– Оставь тут и давай команду на всплытие.
– Дифферент пять, средний ход?
– Сам, Тебунон, всё сам.
– Есть, сэр.
Пока старпом руководил всплытием и выполнял по сути капитанскую работу, Сэм не спускал глаз с коробки коммуникаторов. Он ждал. Сам ещё не зная чего и от кого, но по системе глубоководной связи с центром управления пришло предупреждение. Оружейная опечатана, код на замке поменян лично. У старпома на руках только наградное, огнестрельный пистолет греет лишь капитанскую кобуру. Враг теперь внутри, а не снаружи, и им может оказаться кто угодно.
Стоило выйти на перископную глубину, как коробка запиликала разнобойными тонами и вибрациями. Ничего удивительного в этом не было, личные коммы подводников всегда при всплытиях в зоне вышек, получают кучу сообщений одновременно, но никогда это не было так резонансно, как когда они собраны в одной коробке.
Капитан велел собрать всех на верхней палубе. Он без зазрения совести уже просмотрел входящие на двух коммах, что не имели никакой защиты. На одном из них не было ничего криминального.
– Соколаки, это кажется ваш аппарат?
– Всё верно, – отозвался сухой пожилой инженер, с редкими седыми волосами.
– Можете забрать. Этот чей? – поднял он второй незаблокированный коммуникатор.
– Мой, – отозвался один из матросов. Молодой помощник механика, горячий и не самый благонадёжный тип. Но ожидай он сигнала к диверсии – комм бы запаролил.
Капитан отложил в сторону его коммуникатор и достал из коробки следующий.
– Этот?
– Мой, – шагнул вперёд акустик. Небесталанный матрос второго ранга, он считал себя умнее других, что имел глупость нередко демонстрировать.