– До свидания, миссис Ротсман, – крикнула она, выходя за дверь.
Мисс и миссис Ротсман исчезли на следующий день, будто их и не было. Никто их не разыскивал, на предприятии к ней приставили новую напарницу и объяснили, что Кара по полицейским данным посещала собрания общества «Свидетелей крематория» и вероятно спланировала свой побег сразу после смерти матери. Борис получил дом по договору мены и уже повесил объявление «продается». Мира как-то попыталась вывести его на разговор, но Борис только ответил, что уже всё рассказал полиции, а больше он никому отчитываться не обязан. Она всего лишь хотела убедиться, что они благополучно уплыли, но и его настороженность можно понять.
С администрации так и не позвонили, а Мириам, помирившаяся с Риконом, решила рассказать и показать ему всё. Он хоть и вряд ли тянул на высокопоставленного, но фермером уже был крупным и кое-какие связи в администрации заимел. Но антиквариат на Рикона никак не подействовал, а жену он обвинил в больном воображении. Решив, что причина её паранойи – профессиональная нереализованность, пообещал, что вскоре решит вопрос её восстановления в школе.
Следующим человеком, которого Мира решила посвятить в «тайну» стал, конечно, Лилендау. Он тоже ничего не почувствовал от прикосновения к обрубку, но хотя бы не стал вешать на неё ярлык сумасшедшей. Хотя может только оттого, что на языке жестов непросто было сказать «разыгравшееся воображение» и «профессиональная нереализованность» будучи уверенным, что это не прозвучит обидно для собеседника.
В конце концов Мира зашла в кабинет секретаря и, выложив на стол проклятое орудие, заявила:
– Передайте это лично, господину неприкасаемому главнокомандующему. Но учтите: ни в коем случае не трогайте, это очень опасное оружие!
Секретарь деловито послушно запаковала при посетительнице вскрытую коробку и поставила необходимые пометки.
Наверное, одиночество в своих подозрениях толкнуло Мириам посетить собрание людей, которые до этого она считала полоумной сектой. В почтовый ящик последние два года регулярно поступали записки от «Свидетелей крематория». Записки приходили именно на её имя, хотя дома жили ещё Лилендау и Рикон. Помнится, вначале бумаги кричали обвинениями в адрес правительства и призывами его остановить. Затем просто большими буквами приписывали «МЫ ЗНАЕМ». А теперь лаконично: только дата и место следующего «тайного» собрания. На этот раз это был гостиный дом Биггеля, что немало удивило Мириам.
– Миссис Томас, вот уж кого не ожидал увидеть, – произнёс мистер Биггель с порога. – Проходите, можете не разуваться. А мистер Томас не разделяет ваших взглядов?
– Мистер Томас в последнее время очень занят, – соврала Мира. Она предлагала Рикону сходить вместе, но он запретил ей всяческие контакты с этой сектой, и они снова поссорились. – А ведь я в жизни бы не подумала, что вы, мистер Биггель…
– Ох нет, нет. Я – сторонний наблюдатель, ну и предоставляю свои хоромы. Не бесплатно, кстати, – подмигнул он.
– Ах вот оно что. А я вот… – заколебалась Мира, придумывая, чем бы оправдать своё присутствие.
– Вам не надо мне ничего объяснять, дорогая. Это же не общество анонимных алкоголиков, в самом деле. Проходите в зал, пока ещё есть свободные места, прошу вас, – указал он на широкий диван.
И всё же, это всё больше напоминало общество анонимных алкоголиков из старых континентальных фильмов. Люди собирались в круг, ерзали, и казалось вот сейчас ведущий объявит с кого начнём, а дальше пойдёт по часовой. Только на многих из них алкоголь действовал исключительно как антисептик.
– По традиции, я бы хотел открыть сегодняшнее собрание минутой молчания в память о незаконно сожженных гражданах ННН, – заговорил обтянутый тонкой кожей блондин. Если бы не его прекрасная дикция, Мира приняла бы его за старого трупа.
– Как все мы знаем, – продолжил он после минуты тишины, – наше правительство обманывает нас, уверяя, что после вымирания рода, людей ждёт жизнь за пределами острова. Обычно, на каждом собрании я зачитываю списки новых погибших, но сегодня хотел бы начать с одной спасённой семьи. Две недели назад остров навсегда покинули, ПО-НАСТОЯЩЕМУ покинули Карен и Элена Ротсман. Бывший муж и родители Элен эмигрировали на континент ещё до двухтысячных, она растила дочь в одиночестве, в идеях любви к родине. И за эти идеи она поплатилась бы костями, когда эпидемия унесла их жизни. Если бы мы не доносили людям правду. Дорогие друзья, мы сделали это, у нас получилось! Пока мы спасли всего двух людей от верной гибели, но вскоре мы спасём тысячи, когда они доплывут до ТАСа и освободят нас.