Мира спрыгнула с крайней ступени, не заметив поданную ей снизу руку. Несколько матросов спустились следом и тут же растворились по отсекам. Светловолосый мужчина, лет тридцати на вид, отставивший свою руку за ненадобностью, представился Сноутом.
– Позвольте проводить вас к вашей опочивальне, – предложил он. – Как девочке, вам выделена отдельная каюта, и я бы настоятельно не советовал вам её покидать во время погружения, во избежание… опасных ситуаций, – сконфуженно заключил Сноут.
– «Как девочке»? – повторила Мира, послушно ныряя за провожатым в узкий проход. – Вы так говорите, словно это не я покушалась на жизнь главнокомандующего.
– Расслабьтесь, миссис Томас. Никто на этой субмарине не желает вам зла. Даже если вам вдруг станет казаться иначе – помните мои слова.
– Вы все тоже покушались на генерала?
– А мне нравится ваше смелое чувство юмора. Обратите внимание, справа туалет, он вам ещё понадобится. К сожалению, для девочек отдельного нет.
– Через какое примерно время мы доплывём до архипелага?
– Не скоро, – он остановился и открыл дверь каюты, приглашая войти, – так что можете прилечь отдохнуть. Полагаю, в камере была не самая мягкая постель.
Мире хватило пол секунды, чтобы окинуть все свои хоромы взглядом.
– По крайней мере, в ней было просторней, – правдиво подметила заключённая.
Сноут ответил обезоруживающей улыбкой и вышел, закрыв за собой дверь. Прозвучал звук двух поворотов замка. «Ага, советует он не выходить…» – подумала пленница.
Лодку начало легонько покачивать. По всей видимости, отшвартовались, – предположила Мира. Из коридора доносились шаги и голоса. Мира различимо услышала команду «заполнить цистерны главного балласта». Вроде, это связано с погружением. Но зачем им погружаться? – задалась она вопросами, на которые ей не у кого было получить ответов. – Тем более, не выплыв из грота, это как минимум опасно. А зачем парковаться в таком странном месте, при полупустых портах, как будто прячась от кого-то? Например, от спутника АНК или атмосферных беспилотников. Но если бы вражеские системы распознавали наши движения на острове, то давно бы обнаружили рыбацкие суда. Такая перестраховка именно для подлодки логична, только если АНК совсем не считает нас мёртвыми, но о наличии субмарины им неизвестно.
Мимо ураганом пронёсся знакомый голос. Почти месяц она сидела в полной тишине камеры и как заезженную пластинку слышала его в своей голове. Она резко вскочила и, в два шага преодолев расстояние до двери, приложилась к холодному металлу ухом. Звуки исходили далеко и неразборчиво. Она взяла пустой стакан с миниатюрного столика и приставила к двери. Слышимость не особо улучшился. Кажется, среди отдалённых голосов она снова уловила его. Попробовала наудачу дёрнуть ручку – та, естественно, не отворилась. Устав прислушиваться, Мира поставила стакан и прилегла на койку. У неё точно паранойя. То она видит его в дориано-перинейском сражении, то слышит под водой. Как же хочется удалить из головы эти не дающие покоя воспоминания, терзаемые сомнениями, догадками и подозрениями в собственной шизофрении. Как раковую опухоль – взять и удалить. И наступит покой. Никакой невинно обвинённой Миры, оказавшейся в центре вселенского заговора. И пусть везут хоть на архипелаг, хоть в сердце океана, да хоть в крематорий, главное – душа покойна, сон крепкий. А не как сейчас: ложишься на кушетку, и изводишь себя мыслекопанием до изнеможения, пока под утро этого или следующего дня не устанешь окончательно и не вырубишься случайно на самом интересном доводе, с которого и начнёшь следующую бессонную эпопею. И так по кругу, об одном и том же, об одном и том же, и не до чего ведь нового додуматься и не можешь.
Мира относилась к числу людей, как правило, неглупых, но совершенно не обладающих способностью остановить бесполезный поток собственных мыслей и переживаний о волнующей ситуации, в которой они уже ничего не могут изменить.
Прошло несколько часов, прежде чем дверь каюты снова отперли, и в просвете показался Сноут.
– Соизволите пройти со мной на обед? – обратился он к ней. Мира не двинулась с койки и распиливала его молчаливым взглядом. – Извини, что запер тебя, но это для твоего же блага.
– Благими намерениями дорога в ад устелена, знаешь? – сказала она, вставая.
– Хороший афоризм. Жаль ни ада, ни рая для нас нет.
– Может, после кремации?
– Если подружишься с капитаном, поговори с ним как-нибудь об этом.
– Оу, то есть путь действительно предстоит не короткий? Идём в объезд, вокруг земли? Кстати, а почему под водой?