– Тебе прошлого раза не хватило?
– В прошлый раз я тебя недооценил. Думаю, в этот я буду лучше.
Они продолжили спарринг. Мира старалась пробить его защиту, но тщетно. Матросы наблюдали за ними, обступив с обеих сторон.
– Вполне не плохо, на самом деле. Теперь давай махнёмся оружием, – он протянул ей свою контару. – Постарайся вспомнить, что ты только что делала и повторить.
Но повторить у Миры не получалась. Такой же по размеру меч казался гораздо тяжелее и неуверенно лежал в руке. Её движения стали нелепыми и удары слабыми. Уже через несколько секунд Алекстар, отбив очередную неуклюжую атаку, выбил контару из её слабой руки. Ударившись один раз о край палубы, она упала в воду.
– Сэм! – крикнул Уайт. Матросы расступились, и показался капитан. – Контара утонула, в метре от начала торпедного отсека.
Выругавшись и не снимая ботинок и одежды, Сэмюэл в мгновение прыгнул в воду и исчез с поверхности. Прошло минуты четыре, но ничего не происходило. Все взгляды были устремлены в одну точку.
– Он там не слишком долго? – повернулась Мира к слишком спокойному генералу.
– Нет, – ответил он.
– Я смотрю, ты совсем не беспокоишься за подчинённых, которых отправляешь исправлять свои косяки и рисковать вместо себя.
Уайт расхохотался.
– Сэм мне не подчинённый. Я тут не главнокомандующий. Это субмарина Сэмюэла Ропторна и он капитан. Прошу любить, жаловать и не забывать об этом. А ещё он мой опекун. Это, к слову, о беспокойствах, – чуть заметно подмигнул он Мире.
– Поэтому ты решил пустить его в расход, – начала язвить та, но резко осеклась, приложила руку ко рту и удивлённо расширила глаза. – О боже! Он – изменённый!
– Если честно, я ставил, что ты догадаешься раньше.
Мира открыла было рот в очередной тираде, но тут показался Сэм с контарой в руках и Алекстар помог ему забраться.
– Твою мать, – выругался Ропторн, поднявшись на палубу. – Эта же самая обычная контара! Я думал, вы утопили её меч!
– Это моя контара. И у нас на корабле не так много контар, чтобы ими разбрасываться, – возразил Лекс.
– Ты разучился держать в руке оружие?
– Мы поменялись.
– Детский сад. Прогулка закончилась! – закричал он. – По каютам, живо, – обратился он к Алекстару с Мирой, и они послушно пошагали к спуску с другими моряками.
– Теперь верю, что он тебе как отец, – Мира остановилась у трапа.
– Дамы вперёд, – сказал Уайт.
– Меня снова запрут? – донёсся её голос из шахты.
– Думаю, в этом больше нет необходимости, – ответил, спускаясь, Уайт.
Спрыгнув с последней ступени и повернувшись от лестницы, он увидел её словно призрака, молчаливую, прижавшуюся к стене и ожидающую его.
– Раз ты стал больше доверять мне, может, уже расскажешь, что тут происходит? – произнесла она, не шевелясь, как-то не по-своему мягко, даже нежно.
– Ко мне или к тебе?
– К тебе.
– Хмм… вполне по-женски, – не сдержал своего удивления Уайт.
– У тебя наверняка каюта больше, – вернулись к Мире прежние тона.
Мира оказалась права. Такой маленькой каюты как у неё, наверное, на судне больше и не было. Алекстар предложил ей присесть на кушетку, а сам сел на стул напротив.
– Я, по правде сказать, не знаю с чего начать, и что именно ты хочешь услышать. Давай так, ты задаёшь три вопроса, затем я три, и если пойдёт, продолжим дальше по кругу.
– Устраивает. Вопрос первый: кто ты такой?
– Я так понимаю, ответ «человек» не прокатит?
– Нет.
– Что ж, тогда, вероятно, потомок Максимилиана Монтесс. Незаконнорождённый.
– Как ты… то есть твой предок выжил в кровавой расправе?
– Когда Максимилиану было уже за восемьдесят, в замке прислуживала одна молодая горничная. Она была замужем, за конюхом или вроде того. И поэтому, когда после смерти Максимилиана она ходила беременная, ни у кого и мысли не возникло, что её положение имеет к похотливому старику отношение.
– С ума сойти, вот плодовитый был засранец.
– Не то слово. Видя, что стало со всеми незаконными детьми, прапрапрабабка моя само собой решила права на престол не предъявлять. А когда Роберт младший погиб, она ещё служила в замке, и не посчитала кощунством снять с его обгоревшего трупа медальон, который по завещанию принадлежал её ребёнку.