– Но ведь ты, кажется, тоже убил своего старпома. Или только изменённым разрешено убивать изменённых?
– Убил. И не я один тогда кого-то убил. Но понимаешь, люди, как изменённые, так и первичные, бывают хорошие и плохие. Нет, не верно. Хорошими или плохими люди не бывают – это относительные категории. Просто бывают люди, которые всем нравятся. А бывают те, которые не нравятся никому. Так вот: Сокол всем нравился, а мой старпом не нравился даже мне. И ведь Кэрри сделал это не из злости, не из ненависти к изменённым, а по глупости. Все были удивлены, как вообще у кого-то поднялась рука на этого добрейшего занудливого старикашку. А парнишка хлопал ничего невтупляющими глазами – революция же! Эх, и каково же было его удивление, когда я остался капитаном.
– Учебники истории склоняли меня думать, что большинство военных слепы в своём служении чему-либо. Будь то человек, государство или бравое дело вроде революции. Но тебе повезло с командой. Не считая Кэрри, конечно.
– Может твои учебники увели тебя не так далеко от истины, – задумался Ропторн. – А вообще, иди-ка ты спать, рыбка-прилипала. Скоро поднимаемся, а там неизвестно когда ещё поспасть удастся.
Мира улыбнулась и молча послушалась. Хотя она и не получила оружия, а перспектива стирать и готовить не радовали её совершенно, она чувствовала, что движется в верном направлении. Важные решения в отряде принимают только двое, это она уже поняла. Расположение Алекстара изменчиво как настроение ребёнка и зависит исключительно из видимой ему рациональной выгоды. А рациональных доводов в свою пользу у Миры пока не было. В Ропторне, напротив, она почувствовала сентиментальность, которую тот безуспешно старается скрыть. Недаром он взял под опеку чужого ребёнка. Довольно нетипичный поступок для гражданина АНК.
Сломать замок на решётке вентиляционной шахты трудов не составило. Первым по лестнице полез Сэм. Вентиляционный киоск представлял собой соосную крышу домика с переплётёнными металлическими прутьями. Добравшись до верха, он огляделся сквозь прутья вокруг и, не обнаружив никого поблизости, выломал крышу с оси. Оказавшись над уровнем земли, он блаженно лёг, глазея на ночные звёзды. Наконец, в теле появилась прежняя лёгкость. Но не время чтобы расслабляться. Он осмотрелся по сторонам и достал бинокль. Станция подземки находилась в полукилометре. У выхода никакой охраны не видно. А вот над входом в здание напротив он заметил камеру, смотрящую в сторону подземки. Видимо, такая же была и на Пляжной. То и верно. Зачем закрывать нефункционирующую подземку, когда из него можно сделать прекрасное место для отлова нелегалов? А мы-то тоже идиоты, повелись и не смутились, что неработающая подземка открыта и не охраняется, заходи не хочу. Пацан этот ещё сказал, что там первичные и монстры. Выживших первичных не испугают монстры, когда на родной земле их истребляло правительство. А пацан мог специально вести их в ловушку. А мог просто транслировать распространявшиеся специально слухи. Ладно, что сейчас уже об этом. Всё равно бы они попытались пройти через подземку, и неизвестно что бы вышло, пойди они сразу по верху. Но есть во всём этом деле один неоспоримый плюс – если идёт охота на первичных, значит они не единственные первичные на континенте, что хорошо, как и само по себе, так и как фактор, маскирующий их прибытие с Новой Надежды.
– Что там? – беспокоил в ухе голос Лекса.
– Тихо. Можете подниматься.
Промышленный район словно засыпал по ночам. Прохожих встретить было почти невозможно. За входом в подземку проходила дорога, по которой могли редко проезжать машины, подсвечивая себя фарами издалека. Первым поднимался Лекс, за ним по лестнице шли Хипстоун и Милкс. Сэм смотрел вниз, когда к нему незаметно сзади что-то подъехало.
– Нарушение общественного порядка, – произнёс металлический голос. – Предъявите правую руку для сканирования.
Сэм обернулся. На него в упор смотрел глазами-камерами полицейский робот- досмотрщик. Вместо ног у него были колёса, а четыре руки оснащены разным оружием. Модель была старая, хорошо знакомая, но видимо с доработками, так как не помнил Сэм, чтобы раньше они могли сканировать какие-то штрих-коды.
– Освободите шахту немедленно, – быстро проговорил Сэм в рацию.
– Чего? Что значит освободить? Туда или сюда? – закричал Хипстоун.
Ответа не было. Уайт ускорился наверх, Милкс стал спускаться, а Хипстоун, находившийся посередине вжался к лестнице и замер. Внизу расступились.
– Да, конечно, – отвечал Сэм и, снимая куртку, подходил к роботу сбоку. Робот прокрутился половиной туловища. Его колёсная часть оставалась ровно направлена по оси к шахте. Сэм начал закатывать рукав рубашки. Робот стоял, не поднимая оружий, по протоколу, где ему не оказывают сопротивления. Резко поменяв направление движения, Сэм толкнул со всех сил машину на венткиоск. Перевалившись через небольшой барьер, досмотрщик полетел вниз.