Алекстар присел на кровать, подтянул её за пояс брюк и расстегнул на них молнию. Спустил штаны вместе с трусами до колен и запустил руку в промежность. Она дрожала, но смущения не выказывала. Убедившись в достаточной влажности, Лекс уронил её попой на кровать и стянул с ног одежду. Затем нажал на застёжку лифчика спереди и тот разошёлся, полуобнажив грудь, которую ещё прикрывали края рубашки. Он схватил ремень от контары, державшей всю эту конструкцию и попытался снять, но Мира нервно остановила его руку.
– Не надо! – чуть не закричала она.
– Как скажешь, – сказал он, убирая руку, – но может удобнее рядом на кровать положить?
– Нет, – отрезала она.
Нет, так нет, подумал Лекс. Он и не сильно надеялся, но попробовать стоило. Она не владела собой, это было ясно, как белый день. А то, что ей владело, боялось потерять власть при отстранении меча. У Лекса же не было секса с отплыва из Новой Надежды. Элиза, Мира, с голыми сиськами или с ремнём поперёк груди, какая в принципе разница? Он завалил её на спину, прямо на «неснимаемый» меч, и быстро скинул с себя трусы.
– Только не думай, что это не я или… – не к месту опять заговорила она. – Я просто хочу почувствовать… как это, когда по любви.
– Не думаю, – лаконично ответил он и развёл ей ноги.
Уайт молча лежал с закрытыми глазами, может даже уже спал, а Мире не хотелось ни спать, ни идти куда-то. Какая-то умиротворённая нега наполняла всё тело. Ей даже не было стыдно за измену мужу, хотя она опасалась, что такой момент настанет. Опасалась до, но не сейчас. Какая к чёрту измена, они разделены океаном, он наверняка считает её мёртвой и скоро может оказаться в этом прав. Да и вообще скажи кому, что она изменила Рикону с самими Уайтом, верховным главнокомандующим и героем острова, ей только поаплодируют. На этой мысли у неё возник один вопрос, и ласково положив руку ему на грудь, она прощебетала:
– А в ННН у тебя была женщина?
– Да, – не раздумывая ответил Лекс. – Она была судьёй на твоём слушании.
– Оххх, не фига себе! – подскочила Мира в возмущении, сама пытаясь вспомнить внешность конкурентки. – Разве это честный суд?
– Вполне. Она не была в курсе.
– А если бы она вынесла решение меня казнить? Или оправдать? Как бы ты выкрутился?
– Не вынесла бы. Она честный судья и очень благоговеет над тем, чтобы так считали и дальше, поэтому дело, по которому я проходил в качестве пострадавшего, она вела бы наиболее ярко выражено беспристрастно, и была склонна скорее тебя оправдать, нежели обвинить. Если бы не такие очевидные улики. На суде я выразил мнение, что ты не отдавала отчёт своим действиям, для неё это было красной тряпкой – она точно бы не вынесла вердикт, соответствующий моим словам, но она бы захотела отослать тебя от меня подальше. Кремацию выбрать нельзя – её могут обвинить в личных мотивах, больницу – нельзя – я об этом просил, остаётся только высылка.
– То есть, ты настолько всё просчитал. А если бы что-то пошло не так? Ты ведь даже ушел со слушания.
– Ну, выбрала бы она казнь, сделали бы тогда тебе фиктивную казнь, тоже мне проблема.
– Кошмар какой. И все мои близкие думали бы, что я умерла?
– Ага.
– Ты – жестокий человек.
– В жестоком мире живём.
– И как ты объяснил своей девушке свою отлучку, если она была не в теме?
– Она вынесла решение, якобы не соответствующее моей воле, с тех пор я не пожелал продолжать с ней отношения.
– Да уж, высокие… отношения.
– Слушай, давай лучше поспим, вместо этого вот всего.
Мира ничего не ответила и просто попыталась послушаться. Но провалявшись ещё пару часов, ей удалось только раз вздремнуть на двадцать минут. За окном начало светать. Алекстар казался спящим. Она тихонечко встала, оделась и вышла в коридор. Перед тем, как вернуться к себе в комнату, она спустилась на кухню выпить воды. И к своей неожиданности обнаружила в холле Ропторна. Он просто неподвижно сидел на диване к ней спиной. Это выглядело жутко и именно в такие моменты по некоторым людям только и можно определить, что они изменённые. Сделав вид, что не заметила его, она попыталась пройти мимо сразу на кухню.