После смерти он так и не пробудился, и его завещание вступило в силу. Армия выразила благодарность вместе с соболезнованиями семье Уайт. Говорят, непробуждение случается со слабыми людьми, но его трудно было отнести к такой категории, поэтому это всё стало для нас неожиданностью, и мы до последнего надеялись. Мы ждали пять недель. Хотя в самых долгих зафиксированных случаях хватало трёх. В итоге, по традиции семьи его кремировали. Алекстару от отца остался только фамильный медальон с изображением дерева. Ты должно быть уже видела этот кулон.
Всё началось с того, как Алекс стал его носить. Точнее самое интересное началось, когда мы поняли, что мой хилый первичный друг при надевании кулона крошит качков-хулиганов боевыми искусствами, которые никогда не изучал. Для нас началось весёлое время. Мы поняли секрет успеха Виллиса и то, что он всегда скрывал ото всех. По крайней мере, мы так решили. Каждый вечер, когда очень занятая Тоня не могла уделять внимания своему возлюбленному, мы выходили на улицу и играли в секретных спасителей. Мы находили с кем бы подраться, кого бы защитить и считали, что зачищаем город от зла при помощи высших сил. На самом деле нам не терпелось узнать, что ещё может кулон, и какой предел его возможностей. Алекс мог многое, но предел мы всё-таки нашли, и нам стало скучно. К тому же на нас стала охотиться полиция, и пришлось на время свернуть «спасательную» лавочку. Но кулон, на всякий случай, Алекстар стал носить постоянно.
Алекс жил у Тони, но продолжал оплачивать половину нашей квартиры, потому что не хотел жить за её счёт, и формально считал, что живёт на съемной. Некоторые его вещи в принципе так и валялись у нас, и ещё он иногда приходил ко мне, как к себе домой, когда Тоня улетала в командировки. Но по большей части мы стали видеться только на работе.
Тоня, кстати, была необычной изменённой и действительно вела какие-то исследования, которые были направлены на то, что она сможет зачать. Но детей у них всё не было, а время шло, и однажды Алекстар принял решение воспользоваться госпрограммой эвтаназии для молодых бездетных. Он заявил, что если любовь всей его жизни найдёт способ для себя, то она найдёт его и для него, к тому же семя можно и заморозить, а молодость лучше начать сохранять сейчас. Я связывал его решение скорее с тем, что он всё больше стремился к финансовой независимости и боялся потерять её интерес к своей персоне. В это же время я заметил, что он перестал носить кулон отца.
Но прошло где-то полгода, а он так и откладывал реализацию своего решения. На мои вопросы отвечал, что Тоня против, но он всё равно это сделает в подходящее время, а ей придётся смириться.
Однажды он пришел на работу бледнее белого и был раздавлен отчаянием. Тут-то он мне и рассказал, что произошло на самом деле. Стоило ему задуматься об эвтаназии, как случилось непоправимое. В период очередной Тониной командировки, он переспал с незнакомой девицей, которую подцепил в каком-то клубе. При этом, он не понимал, зачем вообще пошел в клуб, и тем более, как мог изменить любимой женщине. Словно в его голове были не его мысли, не его желания, а кто-то управлял им. Как, когда мы расправлялись со злодеями, он использовал не свои рефлексы, так тут, кто-то словно использовал его тело. Веге он, конечно, ничего не рассказал, медальон перестал носить и постарался забыть об этом, как о кошмарном сне. И всё бы хорошо, только когда он попытался воспользоваться программой добровольной эвтаназии, то не прошёл тестирование детектором лжи на отсутствие половых связей с живыми за последние полгода. Он собирался выждать эти полгода и пойти снова. Может оно и к лучшему, подумал тогда он, и Тоня поменяет своё мнение за это время. Но сегодня на его имя пришёл запрос на алименты с шести месяцев беременности. Некоторая особа подала их на поиск через базу данных ДНК, и его нашли по анализам, которые он сдавал для этой чёртовой госпрограммы. Теперь он считал свою жизнь конченой. Страховку ему уже никогда не получить, половину и так грошовой зарплаты он обязан отдавать той девке, а хуже всего, что всё откроется Тоне. Это было главным ударом для него. Даже если бы она приняла этот факт и помогла финансово содержать ребёнка, он бы сам никогда на такое не пошёл. «Поставить любимую женщину в такое положение», «признаться в измене», «растить маленького ублюдка от потаскухи», «может ещё семью с ней создать?»… чего я только не услышал от него тогда. Это была настоящая истерика. Все мои попытки найти выход были отвергнуты. В тот день я видел его в последний раз. Он оставил в рабочем столе письмо об истребовании алиментов и кулон. Вскоре ко мне пришла сама Вега, потерявшая свою игрушку. Именно так я оценил её отношение по нашему разговору. Я ничего не рассказал ей и ещё надеялся, что Алекс вернётся и как-то разрешит ситуацию. Но с тех пор никто его так и не видел. Он просто исчез. А я стал высылать деньги по алиментному требованию. Потом приехал к дате родов, чтобы передать для наследника кулон, собственно причину, по которой он вообще появился на свет. Но передавать оказалось некому – мать оставила его в больнице как невостребованного. Его ждала кремация, если никакой приют его не возьмёт. В общем, посмотрел я на него и плюнул на все свои мечты о науке. Взял опекунство, потом вернулся в армию, справились, выжили. А назвал его в честь отца, уже не помню, по ностальгии или от скудности ума это было.