Из окна запахло дымом. Значит, повар перешёл к подготовке гриля. Должно быть, гостья скоро будет. Все потихоньку стали выползать из своих комнат и собираться в холле.
За забором зашумело от подъезжавших машин. В холле уже стало душно от ожидания. Сперва зашёл охранник и предупредил, чтобы никто не открывал рта до того, как госпожа Вега спросит.
– А твоя подруга страдает манией величия, – тихо проговорила Мира Сэму.
– Она по ходу много чем страдает, но дружбы со мной нет в этом списке, – ответил Сэм.
Мира улыбнулась. Но лёгкая улыбка вмиг сползла с её лица, когда в проёме появилась светловолосая девочка лет тринадцати с глазами тигрицы. Она плавно провела изучающим взглядом по каждому, задержавшись на Мире и Алекстаре чуть дольше остальных.
– Пусть Серио подает горячее, – сказала девочка охраннику. – Если вы также голодны, как я, приглашаю присоединиться, – обратилась она к присутствующим.
Крохотная владелица пира прошла в столовую и заняла место во главе стола у окна. Все остальные последовали за ней. Было накрыто на семерых. Сэм сел рядом. Алекстар вошел последним и сел в другом конце. Серио принёс омаров и разложил перед каждым, в том числе перед Сэмом. Последнее выглядело как издевка. Антония кивнула охраннику и те покинули дом, оставив её наедине с первичными.
– На случай, если у вас вдруг возникнут гениальные идеи, сообщаю: как только кто-то из вас приблизится ко мне или поведёт себя подозрительно, его расстреляют через окно. Мне бы этого не хотелось, поэтому надеюсь на ваше благоразумие. Приятного аппетита.
Все молча приступили к еде. Все кроме Сэма.
– Обожаю здешних лобстеров, – разорвала тишину Вега. – К счастью, Серио умеет их готовить. А в морях Новой Надежды они водятся?
Никто не отвечал.
– Я не знаю, – наконец сказал Сэм спустя минуту.
– В том, что ты не знаешь, я и не сомневалась, – отреагировала Вега, даже не глядя в его сторону, и положила в рот очередной кусочек.
– У вас содержится моя племянница, – не выдержал Эхо, – Рут Майлс Кросс. Её мать Линда – моя сестра, где она?
Вега не спеша достала свой коммуникатор и вошла в базу.
– Да, есть такая. В 32-ом изоляторе. Как раз, на который вы напали. К сожалению, сознание твоей сестры разрушено, точных данных по отцу у меня нет, но он тоже числится погибшим, полагаю, что так оно и есть.
– То есть Линда мертва?
– Мертвее мёртвого. Такого, как капитан Ропторн, например, – улыбнулась Антония, что крайне раздражительно подействовало на Лоренцо. Ни капли сочувствия, ни капли сожаления не просачивалось в её поведении.
– Тогда почему Рут думает, что её мать работает врачом в столице?
– А вы бы предпочли, чтобы она думала, что никому не нужная сирота? Линда Майлс была моей сотрудницей, её дочь не состоит в программах ГЕНОМ16 или РОМУС, она обеспечена пищей, кровом, необходимым уходом. Ребёнок получает востребованное медицинское образование и имеет конструктивные жизненные цели. Считайте это подарком от компании в виде социальных гарантий сотрудникам в тяжёлой сложившейся обстановке.
– Вот только рано или поздно она узнает, что жила во лжи. Вы хоть представляете, как разобьете ей сердце, или вам плевать на такие мелочи?
– Вы не уловили сути. Ребёнок, воспитанный в иной социальной среде, чем вы можете себе представить, будет иметь иные представления о понятиях и испытывать эмоции, соответствующие определённому сформированному с детства мировоззрению. Вам дорога Рут только потому, что она дочь вашей сестры, для вас одно это имеет значение. Но скажите Рут, что вы брат её матери и для неё это прозвучит как пустой звук. Даже если вы её собственный брат, это не имеет значения. Она не знает семейных ценностей, не помнит материнских ласк, для неё мать – понятие сродни донору для вас.
Лоренцо смотрел на сидевшее рядом очаровательное дитя и не верил ушам. Настолько не соответствовало то, что она излагала с тем, как она это делала.
– Вы… – наконец выговорил он, – и всё что вы делаете – бесчеловечно.
Такой выпад нисколько не смутил Антонию. Только лёгкий оттенок разочарования промелькнул в слегка переменившемся взгляде.
– Что ж, вы имеете право на своё мнение.
Она достала портсигар, зажигалку и придвинула к себе чистую стеклянную пепельницу, заранее заготовленную поваром на столе. Зажигалка была новая, изящная, без каких-либо гравировок. Все уже наелись и молча смотрели кто в тарелки, кто на Вегу или Эхо. Антония прикурила сигарету, и раздражающий едкий дым быстро достиг носов всех присутствующих. Мира не сдержала подступивший кашель.