– Мы никуда не направляемся без Сэма, – настаивал Алекстар.
– Как угодно. Но тут оставаться небезопасно. Недалеко отсюда Храм Хранителей – древнее священное место, а ныне просто монастырь. Там у меня друзья. Можете подождать там, пока я узнаю, что с вашим другом.
Мира и Лекс переглянулись. Алекстар согласно кивнул.
– Отлично, я провожу вас до машины и укажу дорогу, а сам найду Сэма. Как доберётесь, скажите хранителям, что от меня, они вас впустят и устроят. А возле храма дивный яблоневый сад, это оттуда я вам яблоки носил, госпожа, – он коряво улыбнулся Мире, – так что ещё и покушаете.
Алекстар открыл багажник, взял дробовик и лежащие рядом патроны. Тщательно всё проверил и кинул под заднее сиденье. Они двинулись дальше. Место, куда они направлялись, было совсем рядом с границей и то, что их сразу пустят во внутрь, показалось очень удачным решением. Пусть и без Сэма.
Храм был виден издалека. Высокое древнее каменное сооружение, окружённое забором, поддерживалось и реконструировалось по сей день. На заднем дворе, как и было обещано, раскинулся яблоневый сад. Перед главными вратами громоздилась каменная плита с надписью на перинейском:
«Воздух оплодотворил землю, и она родила двух мужчин и одну женщину. Авраама, Диана и Лукрецию. Но только первому, кто сможет создать новую жизнь, было даровано право продолжить свой род на земле. Тот же, чьё семя окажется слабее и кто жизнь зародить не сможет, будет вынужден вечность её забирать.
Здесь беспокоится Неприкаяный. Первый человеческий сын земли и повелитель смерти».
Алекстар припарковался у ворот, упаковал оружие в рюкзак и вышел из машины. Следом за ним вышла Мириам. Она с трепетом прикоснулась к плите.
– Тебе перевести? – спросил Алекстар.
– Нет, я знаю смысл, – ответила она. – Интересно, и что они теперь охраняют? Пустую могилу?
– Исторический памятник, наверное.
Над калиткой висела камера видеонаблюдения и интерком. Ниже небольшая табличка: «Музей открыт к посещению каждый первый десятины, кроме 91 и 301 дней».
Лекс нажал на вызов. Из интеркома монотонно:
– Музей сегодня не работает.
– Мы друзья Яруса. Он сказал, что мы сможем у вас остановиться ненадолго.
– Сейчас выйду.
Через пять минут калитка открылась, и их пригласил войти мужчина высокого роста в монашеском одеянии. Лицо его было из выделанной кожи, а глаза похожи на натуральные. Воздушной походкой, словно он ровно плыл по земле, он проводил их до внутренних дверей, а сам ушёл на задний двор.
В храме было мертвецки холодно и пахло сырой землёй. Стены в коридорах ничем не были отделаны.
– Гостям от Яруса мы всегда рады, – сказал другой хранитель, притаившийся в темноте стен так, что его трудно было заметить, пока он не начал говорить. – Вы, должно быть, устали с дороги?
– Не особо, – ответил Лекс.
– Прошу вас за мной.
Он провёл их в большую гостиную. В ней было значительно теплее, и повсюду были развешаны и расстелены оранжевые ковры.
– Если не хотите спать, могу предложить чаю, – сказал он, предлагая им присесть на мягкие подушки около низкого стола.
– Вы пьёте чай? – удивился Лекс.
– Нет, конечно. Но мы им успешно торгуем. Те, кто могут позволить себе такие тела как у вас, как правило, щедро оценивают наш чай. Продегустируете?
– Нет, спасибо, – ответил Уайт.
– А я, пожалуй, не откажусь, – сказала Мира.
Хранитель молча поклонился и ушел, а вернулся с двумя чашками чая.
– Я подумал, может вам всё же захочется, – сказал он, ставя вторую чашку подле Лекса.
– Спасибо, вы очень добры.
– Надолго вы планируете у нас остановиться?
– До возвращения Яруса. Пока не знаем.
– Хорошо, я распоряжусь, чтобы подготовили комнату. Вам одну или две?
– Одной достаточно.
– Что-нибудь ещё? Вы голодны?
– Если только до знаний.
– В самом деле? И о чём же вы хотели узнать?
Монах присел рядом с Мириам, участвовавшей в разговоре только поворотами головы. Может ей и хотелось поучаствовать иначе, но Уайт заранее проинструктировал её в Храме без его одобрения на каждое слово рта не открывать.
– Неужели хранители не покидали этого места с тех самых пор, как Неприкаянный был ещё в могиле?
– Ну почему же. Мы уходили, каждый из нас делал попытки жить обычной жизнью, но почти все в итоге вернулись.
– Почему?