Дата: пятьдесят шестой день пятнадцатого года.
Да, не любитель я вести дневники, как оказалось. Но политические дела устаканились и у меня, наконец, появилось время. Постараюсь на этот раз не забросить. Да и мне уже пятьдесят два года, что мне ещё остается, как не исписывать бумагу? Шутка, конечно, я ещё хоть куда.
У Нилла недавно родилась дочка. Назвали Элизабет. Надо наведаться ему в гости, хоть он и не сильно радуется моим приездам. Но на девочку надо глянуть, она как-никак ближайшая родственница. Хорошо бы вообще перевести их род в замок Монтесс. Рерик мог бы составить достойную партию новорождённой. Ниллу это вероятно придётся не по вкусу, но надо будет его убедить. Не хочу, чтобы судьба Элизы зависела от капризов её недоношенного братца, выжившего только благодаря бегству с фланга.
Зато он «Великий князь» теперь, а я так и остался для них чужим. Для всей перинейской знати. Был просто полукровкой, теперь – князь падали. Да и пошли они, со своим уважением. Лишь бы боялись.
Дата: я не знаю, какая сейчас дата. Год пятидесятый, кажется.
Я вижу смерть. Она в углу моей затхлой комнаты чёрным пятном расползается с каждым днём. Там бездна, и она скоро проглотит меня. Я хилею. Мне осталась может неделя, может час.
Он обвёл меня вокруг пальца. Этот чертов божок надул меня как деревенского простофилю. За всю жизнь я не нашёл похожую на Элизу. Почему за следующую должен? Меня пугает эта следующая жизнь. Я буду ребёнком. Беззащитным ребёнком. Буду ли я вообще помнить что-либо? Он надул меня. Я не хочу умирать. Но конец близко. Я чувствую, как от меня уже пахнет гнилью. Никто не хочет посещать меня. Я забыл, как выглядит мой сын. Одна Соя добра ко мне. Милая, милая Соя. Когда перерожусь, надо будет дать ей вольную.
И когда же я перерожусь? Роберту всего два года, а Филипп так неудачно умер. Где же и сколько буду я до рождения правнука? Наверное, скоро кто-то родится и мне не придётся долго томиться привязанным к косточке неприкаянного божка. Вот только Рерик и Элизабет не захотят отдавать власть незаконнорождённому ребёнку, они будут сопротивляться. Это уже точно. Надеюсь, Ярус позаботится об их смирении. Да, вся надежда на тебя, Ярус. Мой верный военный товарищ и единственный друг. Усмири детей моих, позволь исполниться завещанию – я подрасту, и всё у нас будет как раньше.
Как раньше… Всё-таки он обманул меня. Не божок он. Чёрт настоящий. Лукавый. Использовал. Это не я получил бессмертие. Это я один получил смертие. Не хочу такого. Не хочу умирать.
Следующая запись другим почерком:
«Дорогой муж, прошу меня простить, я не могу с этим жить и ему не позволю. Юлиана Лаврентия-Монтесс, 69 день 82 года со дня Воскрешения».
Хранитель застал Мириам в тихих слезах.
– Я вижу, вы прочли…
Мира кивнула.
– Что вы намерены делать? – спросила она, вытерев щёку рукой.
– Юлиана была умной и сильной девочкой. Жаль только она погубила невинного мальчика.
– А вы уверена, что Алекстар – тот?
– Даже за три тысячи лет мне не забыть лица полукровки, не то, что за две. Сегодня я увидел его снова. Вы сказали одну верную фразу: «он был чудовищем», только с одной оговоркой: он им и остаётся.
– Он ничего не помнит. И хочет всё исправить.
– Может быть. Но что это меняет?
Ничего. Мира предвидела их судьбу, как только прочитала первую запись в дневнике. Хранители никогда не простят Максимилиана, ни в каком теле. Для неё это означает особую угрозу.
– Почему Ярус привёл нас сюда, они же были друзьями?
– Ярус давно раскаялся и половину жизни посвятил поискам Неприкаянного. Вон крылья себе для этого нарастил. Только Авраама так и не нашёл. А когда увидел Максимилиана, у него созрела идея, что он может заменить Неприкаянного, если убить его до того, как он создаст новую жизнь, и похоронить с медальоном.
– Что за бред? Вы же в это не верите?
– Ну почему же – зерно логики в этом есть. Вы же знаете, что Авраам был убит Дианом и оставлен мучиться вечно. Мы не верим в его бескорыстие и благодарность к Диановым потомкам, даже после обретения свободы. Ему нужна была гарантия, что его проклятье не найдёт его снова, для чего он мог использовать полукровку. Даром, которым он отблагодарил Максимилиана, он мог и передать своё проклятье. Подумайте, полукровка – единственный истинно смертный, его душа много раз проходила через кости первого человека, можно сказать, стала его частью. Это может сработать.
– А может и нет.
– А может и нет.
– Но вы всё равно убьете его?
– Грех не попробовать. Мы так долго считали его мёртвым, что я почти забыл, как мечтал убить его в очередной колыбели. Почти.
– А если я знаю, где Неприкаянный? И скажу только, если вы нас отпустите?
– Вас бы здесь не было. Вы пытаетесь надуть старого осла плюшевой морковкой?
– Я узнала, только прочитав дневник.
– Там нет никакого намёка на то, куда направился Авраам.
– Верно. Но там есть деталь, и вы её знаете: он может управлять мертвыми.
– Естественно. Он же повелитель смерти. Все мертвые принадлежат ему.
– Есть у меня один знакомый мертвый, из-за которого мы потеряли почти всю команду и еле сюда дошли. А после он говорил, что не владел собой. И место, где это происходило, вполне подпадало под возможную обитель Бога, сбежавшего от ненавистных подопечных, и Ярус бы его там никогда не нашёл.
– Всё та же морковка, девушка. Полукровка заслужил смерть, и он её получит, с вами или без вас. Я надеялся, что вы поймёте необходимость этой процедуры, и согласитесь лично вонзить в него нож, так сказать, для точного повторения, ведь когда Диан убивал Авраама, сам он был жив, а вы тут единственная первичная. Но если вы не желаете участвовать, то мы сделаем всё сами.
Мириам спешно собирала мысли в своей голове. От безысходности снова наворачивались слёзы. Их план не сработает в любом случае, ведь основное условие не соблюдено. Она уже чувствовала жизнь внутри неё, а задержка только подтверждала ощущения. Но скажи она сейчас, что беременна, её просто убьют для чистоты эксперимента, не скажи – Алекстар умрёт и возродится в её ребёнке, если будет мальчик. Это отвратительно. Этого нельзя допустить. Он не должен умереть, пока она не родит. Или ей нужно изгнать плод. Изгнать из себя плод… А ещё вчера она тайком радовалась мысли о своей беременности.
– Я согласна участвовать, – сказала она. – Только я хочу сделать это своей контарой. Я ей владею, и с ней буду чувствовать себя более уверенно.
– Рад, что вы приняли верное решение. Мы всё подготовим, и я пришлю за вами. Не переживайте, я постараюсь, чтобы это доставило вам как можно меньше страданий.
Мириам кивнула и хранитель вышел.