Отыскав охапку сена почище, Басс осторожно уложил девушку на неё. Она тут же уснула. Тогда маг осмотрел её, уделив особое внимание чуть заметно припухшему животу. Когда тварь накапливала достаточно некромагической силы, ею овладевало непреодолимое стремление произвести на свет себе подобного. «Жить» твари предпочитали в мужских телах, но для «зачатия» использовали женщин.
Так и есть: под кожей явственно прощупывался упругий шарик размером с лесной орех. Значит, тварь, забыв об осторожности, решила произвести на свет себе подобного. До полного созревания новой сущности требовалось три дня, за которые новорожденная тварь полностью поглотит жизненную силу и душу несчастной и сформирует вокруг себя защитный кокон – нечто вроде яйца. После этого родитель извлечёт его и будет искать подходящего носителя – здорового новорожденного мальчика.
Подавив желание немедленно вытащить яйцо и растоптать, пока оболочка не затвердела до полной неуязвимости, Басс укрыл девушку плащом. Ею он займётся позже, прежде надо решить вопрос с Саймером. Точнее, с тем, что поселилось в его теле.
«Прости, Тайри», — мысленно сказал он. — «Ты всего лишь хворост в топке вечности. Может быть, в следующий раз тебе повезёт больше».
Выйдя из сарая, маг жадно вдохнул холодный утренний воздух, на контрасте показавшийся ему божественно чистым и ароматным.
Когда Саймер пришёл с речки, чистый, с влажными после купания волосами, Басс сказал ему:
— В моей седельной сумке есть фляжка с вином, думаю, мы оба заслужили.
— Было бы неплохо, учитель, — осклабился Саймер.
Басс принёс фляжку, сделал глоток и передал Саймеру.
— Какое сладкое и крепкое, — восхитился тот, выдув разом с половину фляжки, и облизал губы, с явным сожалением возвращая её Бассу.
— Королевское беотийское, — усмехнулся маг.
— Дорогое, поди?
— Ты даже не представляешь, насколько дорогое, — тихо рассмеялся Басс.
Саймер поперхнулся, лицо побагровело, он схватился руками за горло, захрипел и рухнул на землю. Несколько минут корчился в судорогах, затем затих. Яд парализовал его, но не лишил сознания. В глазах отражались животный ужас и лихорадочная работа мысли, он непроизвольно обгадился.
— Это твой первый и последний урок, — ровным голосом сообщил Басс, перейдя на наветренную сторону. — Яд называется селлабис, он превратит твою кровь и кости в желе. Если бы ты дошёл до пятого уровня посвящения, то приобрёл бы устойчивость и к нему, и ко многим другим ядам. Но ты не дойдёшь. Жить тебе осталось не более часа, но за это время ты узнаешь о боли всё.
Маг снял с коня, которого накануне никто не позаботился расседлать, мешок из шкуры его собрата, бросил у стены сарая. Вытряхнул содержимое седельных сумок Саймера – ничего интересного там не обнаружилось кроме тощего кожаного кошеля с пятью имперами, тремя архонтами и десятком солидов. Без малейших угрызений совести он присвоил его.
После этого Басс извлёк из своей сумки стазис – маленький алмазный фиал в оплётке из тонкой золотой проволоки. Ещё один подарок Сандаара, сделанный год назад и оказавшийся сейчас весьма кстати. И тот фолиант верховный маг не просто подарил, а заставил наизусть выучить. Не мог же он за год до встречи с Саймером знать о том, что тот окажется ингрийским отродьем? Или мог? Сандаар – прямой потомок Ларна, а тот обладал даром предвидения. Но почему тогда даже после беседы с Саймером ни словом не намекнул Бассу об этом? Или сам не распознал тварь? Маловероятно. Скорее всего, он просто сделал вид, что видит в Саймере только хорошие способности к магии и более ничего странного. И предложил сразу сделать посвящение четвёртого уровня именно потому, что оно предполагало кровавую жертву, и это могло заставить тварь забыть об осторожности и выдать себя. Что и произошло. А Басса Сандаар заранее подготовил к такой возможности и даже дал нужное оружие.
Впрочем, пытаться угадать ход мыслей верховного мага – дело напрасное, Басс уже не раз убедился в том, что всегда имеется двойное-тройное дно в его решениях и действиях. Но именно под его руководством Эр-Тирион достиг небывалого прежде могущества и процветания. Казалось, Сандаар никогда не ошибается, извлекая выгоду для ордена даже из заведомо проигрышных ситуаций. Басс Левенгрин даже не то, что боялся верховного мага, в глубине души, охваченной суеверным ужасом, он практически поклонялся Сандаару, словно божеству. И маг знал, что весь орден разделяет это его чувство.