Откупорив стазис, маг вернулся к телу, на котором живыми остались только глаза, выражающие лютую злобу пойманного в капкан хищника.
— У тебя есть выбор, тварь, — ровным голосом произнёс маг. — Ты можешь сдохнуть здесь и сейчас, вместе с этим телом, и исчезнуть навсегда. А можешь продолжить существование, принося пользу.
Басс поднёс откупоренный стазис к губам Саймера. С минуту не происходило ничего, но затем из полуоткрытого, сведённого судорогой рта выбралось нечто, напоминающее чернильную кляксу, и каким-то вороватым движением шмыгнуло внутрь фиала. С отвращением закупорив стазис, маг усмехнулся:
— Тебя мне надолго хватит, дорогуша. Может быть, я даже буду изредка подкармливать тебя, чтоб не сдох окончательно.
Судя по увиденным во время допроса воспоминаниям, сущности было около двух тысяч лет, как минимум, некромагической энергии она накопила немало. Иметь такой запас представлялось совсем не лишним.
Теперь следовало позаботиться о Тайри. Закрыв глаза теперь уже окончательно необитаемому телу Саймера, маг постоял с минуту рядом и, вздохнув, направился в сарай.
Тайри пришла в себя, напряжённо и очарованно она вглядывалась во что-то невидимое Бассу. Такой взгляд ему уже доводилось видеть у умирающих. Это и к лучшему. Он не мог ей дать ничего, кроме безболезненной смерти. Заметив его, девушка посмотрела на него с холодным, отчуждённым спокойствием, и он не выдержал её взгляда, отвёл глаза.
— Я достану это из тебя, — зачем-то понизив голос, извиняющимся тоном сказал маг. — Больно не будет, ты ничего не почувствуешь.
Она промолчала. Глаза её закрылись, из-под ресниц выползла слеза, прочертив влажную блестящую дорожку по виску. Тело вдруг выгнулось, по нему прошла лёгкая дрожь. Маг, часто видевший смерть понял, что она умерла.
Хотя в осторожности уже не было никакой нужды, он аккуратно сделал небольшой надрез и бережно извлёк сиреневое яйцо. Оно не созрело, но успело затвердеть, так что давить его было поздно. Что с ним делать, маг понятия не имел, поэтому решил взять с собой и показать Сандаару.
Оставалось лишь позаботиться о погребении. Перетащив тело Саймера в сарай – это заняло очень много времени, так как Басс едва держался на ногах, он вылил на солому остатки яда из фляжки и поджёг. Вспыхнуло хорошо.
Ведя в поводу беспокойно фыркающую лошадь, Басс покинул деревню, не заботясь о том, что огонь может перекинуться на соседние дома. Всё равно в эту деревню люди вряд ли когда-нибудь вернутся.
Глава 8.
Милигет находился от Айры очень далеко, но в час его гибели многие жители столицы внезапно проснулись с ощущением, будто их коснулась холодная рука смерти. Некоторым даже приснилось, что они задыхаются или тонут в ледяной воде. Родители остаток ночи успокаивали плачущих детей, будучи сами напуганными не меньше их.
Император собирался в опочивальню, исполнить супружеский долг, когда в кабинет из Зеркального Зала прибежал взволнованный раб. Он сообщил, что зеркало Милигета внезапно разлетелось на осколки, и что хотя осколки никого не задели, они все в крови.
Означало это только одно: разрушился магический близнец зеркала Милигета. Император желал знать, что случилось, немедленно, но вести из Милигета могли быть получены лишь через пять дней, и то, если претор Милигета успел отправить гонца в Блисс, где имелось зеркало для связи с дворцом. Поэтому Ортон вызвал к себе Гордона, а тот поднял по тревоге магов Имперской Разведки. Через час в зале Малого Совета всё было готово к ритуалу дальновидения. Им пользовались крайне редко, поскольку он неизбежно оканчивался смертью мага, исполнявшего в нём роль магического «глаза».
Массивный дубовый стол сдвинули к стене, за ним примостился писарь, готовый записывать каждое слово. Огоньки сотен белых восковых свечей дрожали на сквозняке, ярко освещая середину зала, но стены и, в особенности, углы почти погрузились во мрак. Императору вдруг стало не по себе от странного ощущения, будто за кругом света нет ничего, кроме тьмы и хаоса.
Добровольцем вызвался самый старый из магов. Старец выглядел настолько дряхлым, что Ортон засомневался, не помрёт ли он раньше, чем успеет рассказать об увиденном. Мага напоили особым зельем, чтобы ускорить вхождение в медитативный транс, и бережно усадили на бархатные подушки, разложенные на полу. Остальные встали вокруг него, взявшись за руки. Слегка покачиваясь, они запели низкими голосами, а два специально обученных раба отбивали ритм на барабанах.