Со странным чувством, будто видит его впервые, она разглядывала затканный золотыми цветами и звёздами бархатный балдахин – казалось, нити слегка светятся. И вдруг ей непреодолимо захотелось посмотреть на себя. С сильно бьющимся сердцем, она робко откинула полог и соскользнула с монументального, слишком большого для неё одной дубового ложа. Коротко взвизгнув оттого, что мраморный пол оказался очень холодным, почти ледяным, императрица осторожно взяла светильник со стола за позолоченную ручку.
Медленно и величаво, насколько это было возможно в полупрозрачной ночной сорочке с многочисленными кружевными оборками и с лампой в руке, Видана приблизилась к огромному зеркалу из полированного серебра. Собственное отражение напомнило ей богиню Семиссу, которую всегда изображали белокурой, высокой, статной, чуть тяжеловесной в своей красоте. Удовлетворённо улыбнувшись самой себе, молодая женщина отметила, что безупречные точеные черты её лица просто созданы для императорской короны. Она обязательно родит сына и, упрочив своё положение во дворце, найдёт способ отомстить всем обидчикам.
***
Придворные оторопели, когда на утренний приём император вышел босой, в холщовом нищенском рубище, подпоясанном верёвкой. Рубиновый обруч на голове и браслеты на руках он, правда, оставил. Рядом с ним императрица в роскошном белом одеянии, усыпанном драгоценностями, и с невозмутимым лицом, более чем обычно казалась красивой безжизненной куклой. Тревожно переглядываясь, они безмолвно вопрошали друг друга, неужели опять государя «накрыло»? Несколько успокаивало то, что хоть глаза его и блестели ярче, чем обычно, но безумие в них не светилось.
Время от времени император «чудил», как это деликатно именовали при дворе. По большей части его чудачества были довольно безобидны и даже вносили в довольно скучную дворцовую жизнь некоторое разнообразие. Когда Ортон вдруг воображал себя героем какого-нибудь романтического или народного эпоса, придворные с удовольствием ему подыгрывали.
Но иногда его развлечения оказывались опасными. Однажды, например, он решил, что должен жить в полной гармонии с природой, и дворец заполнился дикими животными из окрестных лесов. Если белок, зайцев и прочую мелкую живность ещё можно было стерпеть, то внезапные столкновения в самых неожиданных местах с медведем или кабаном многим царедворцам стоили преждевременной седины, а некоторым и жизни. К счастью, Ортон быстро пресытился «гармонией» и лесных жителей отправили восвояси. После чего дворец месяца три ремонтировали и отмывали.
В другой раз он посчитал забавным поменять местами рабов и знатных особ. После пережитого унижения некоторые особо впечатлительные придворные предпочли уехать в родовые владения, подальше от императорских причуд. Хотя рабы, в отличие от животных, всё-таки соображали, что новое положение вещей не продлится вечно, потому сильно не наглели.
Что же он приготовил им в этот раз? Они лихорадочно строили предположения, а император вносить ясность не торопился, скользя по лицам придворных холодным взглядом. Через четверть часа ожидания, когда все придворные дамы и часть кавалеров уже находились на грани истерики, в зал вошёл Гордон в скромном чёрном камзоле и с траурной ленточкой на шляпе. Он кивнул в ответ на вопрошающий взгляд императора и тот произнёс ровным звучным голосом:
— Господа! Сегодняшней ночью произошла страшная, непоправимая трагедия. Землетрясение и наводнение в Милигете стёрли город с лица земли. Сотни погибших, выжившие остались без крова и еды.
Он умолк и выдержал долгую паузу, пережидая всеобщий взрыв ужаса и горя, и когда вновь воцарилась тишина, продолжил:
— Посему объявляю трёхдневный глубокий траур во дворце и столице. Все увеселения, в том числе и домашние – отменяются. Все питейные заведения и игорные дома закрываются. Во всех храмах три дня будут идти поминальные службы.
После этих слов вошёл рослый раб с огромной глубокой деревянной чашей в руках. Император положил в неё все кольца и браслеты, что были на нём и сказал:
— Эти вещи будут проданы, а вырученные за них деньги пойдут на обустройство выживших жителей Милигета. Предлагаю вам тоже внести посильный вклад.