— Сильный ход, — признал Гордон. — Боюсь лишь, что они знают способ обойти и нерасторжимую клятву.
— Иногда вы бываете таким занудой, — раздражённо глянул на него Ортон. — Сами же на днях мне сказали, что и от отбросов есть польза. Так будьте же последовательны и… постарайтесь извлечь эту самую пользу.
Император принялся перебирать бумаги на своём столе, показывая, что совещание окончено. Но он не давал им разрешения уйти, поэтому Гордон с Теофрастом стояли, переминаясь с ноги на ногу. И лишь через четверть часа последовало:
— Вы можете идти, господа.
Всё это томительное время демонстрации императором, кто во дворце хозяин, Гордон размышлял над тем, как предупредить бывшего легата, а ныне барона Венжера о возможной опасности. По понятным причинам он не мог воспользоваться Зеркальным Залом, тем более что неизвестно, поедет ли Венжер через Блисс или другой дорогой.
Он не знал, что его предупреждение в любом случае уже не имеет смысла. Венжер со скарой добрался до Заозёрья ещё два дня назад и, прекрасно зная тамошние места, поехал самой короткой дорогой к замку Ильма. А путь как раз лежал через владения барона Вейдена.
***
— Наверно, Гордон ограбил нищих Айры, собирая эти лохмотья, — Ворчали придворные, брезгливо разглядывая рубища, которые пахли ещё отвратительнее, чем выглядели.
Но чего не сделаешь ради любимого, так сказать, государя. Пришлось облачаться. А Гордон, зараза такая, ещё и предупредил, чтобы с реквизитом бережно обходились, ибо костюмы нужно вернуть владельцам.
Герцог Лабаст, который в поисках острых ощущений частенько наведывался в притоны Айры и, от природы не брезгливый, водил знакомство с нищими и бродягами, получил немало удовольствия, созерцая их кислые лица. Это даже примирило его с необходимостью всю ночь провести в храме вместо предвкушаемого развлечения в виде боя двух оборотней, и не только. Он утешал себя тем, что отложенное удовольствие слаще вдвойне.
В полночь горожане увидели невиданное зрелище: по ступеням Небесной Лестницы торжественно спустилась длинная колонна «нищих» в рубищах поверх роскошных камзолов и с факелами в руках и направилась по дороге, ведущей в Храмовый Город. Впереди шёл император, величественный и внушающий трепет даже в рубище. Вся дорога от Лестницы до храма Аласты и площадь вокруг него были оцеплены стражниками в тяжёлых шлемах и с огромными окованными железом щитами, на крышах зданий расположились лучники, в толпе зевак шныряли люди Гордона, нейтрализуя всех, кто казался им подозрительным.
И всё же, когда процессия приблизилась к храму, из толпы полетели медные монеты и подгнившие овощи. Стражники, идущие по бокам от императора, подняли щиты, прикрывая от пролетавших в опасной близости от царственной головы объедков.
— Вот вам подаяние! — слышался отовсюду глумливый смех.
Горожане знали о беде, постигшей Милигет – днём глашатаи зачитали на всех площадях Айры императорский указ о трёхдневном трауре, и о погибших горевали, даже те, кто до этого дня и не подозревал, что в Империи есть такой город. Но эта процессия и показная скорбь придворных вызвали у простых людей вовсе не сочувствие, а раздражение.
— Чует кошка, чьё мясо съела, — перешёптывались горожане. — Значит, есть в чём каяться.
Вопреки усилиям ведомства Теофраста, пытающегося внедрить в головы жителей Айры мысль о вине эльфов в гибели Милигета, город, словно стремительно, словно лесной пожар, охватили слухи о том, что именно император отдал приказ закрыть ворота Милигета, чтобы больше людей погибло, и можно было обвинить в этом эльфов. И этому слуху люди верили гораздо охотнее. Потому что эльфов большинство горожан только на картинках и видели, а с поборами и произволом власти сталкивались каждый день.
Один из придворных, отмахнувшись факелом от летящей в него увесистой репы, задел им соседа, рубище которого мгновенно вспыхнуло. Тот в испуге дёрнулся, задев ещё кого-то, и вскоре по площади метались с десяток живых факелов. В толпе пронзительно завизжали женщины, началась паника и давка. К счастью, Гордон, не доверивший обеспечение безопасности претору Айры, оказался на высоте. Его люди быстро увели императора в храм, другие повалили мечущихся бедолаг на землю и сбили пламя, стража по его команде стала теснить щитами народ с площади, наиболее сообразительные побежали сами. Порядок был восстановлен и процессия, въерошенная и пропахшая дымом, вошла в храм. К счастью, никто из придворных серьёзно не пострадал.