***
Даррен, сославшись на плохое самочувствие, отклонил приглашение Корвина на ужин и лежал на топчане, уставившись в кусочек звёздного неба, видневшийся в узком оконце. Слух его, казалось, обострился до крайности: юноша слышал треск и поскрипывание рассыхающейся деревянной мебели, стропил и половиц, копошение насекомых в ворохах сушёной травы, равномерный и сильный ток крови в собственных жилах. Со зрением тоже творилось что-то странное. Звёзды будто стали больше и ближе, превратились в красноватые косматые шарики, вокруг которых вращались крохотные искорки. Кроме того, он видел всё, что находится в комнате, так же ясно, как днём, несмотря на почти полную темноту.
Ненна оставила на столе пять пузырьков с кровью, наказав не пить всё сразу, а понемножку, и только если жажда станет совсем уж невыносимой. Даррен прислушался к своим ощущениям: сухая щекотка в горле была неприятной, но терпимой. Пусть стоят, ему самому интересно, сколько он выдержит. Ведь, по словам знахарки, только терпение и сила воли дадут ему хоть какой-то шанс не превратиться в кошмарную тварь вроде той, что напала на него в лесу.
Он пытался составить план, как ему распорядиться оставшимися у него днями, но мысли рассыпались подобно песку в руке, ускользали, не желая выстраиваться в единое целое. Сожалел он лишь о том, что вряд ли успеет повидаться с отцом и Орреном. Будут ли они тосковать, искать его, когда он исчезнет? Корвин-то, пожалуй, и вздохнёт с облегчением: мол, одним нахлебником меньше. Со службы, конечно, придётся уйти, на какое-то время ему хватит денег, но вот что делать дальше, учитывая новые специфические потребности и невозможность выходить на улицу днём, Даррен не имел ни малейшего представления. Оставалось надеяться, что «князь», кем бы он ни был, объявится в ближайшее время.
Юноша закрыл глаза, но почему-то продолжал видеть всё и сквозь сомкнутые веки. Спать не хотелось, подмывало вскочить с постели и уйти в ночь, как можно дальше от отцовского замка. Он с трудом подавлял это желание, понимая, что ничего хорошего не выйдет из его прогулки, тем более что вряд ли его кто-то выпустит за ворота.
— И долго ты тут намерен лежать, жалея себя? — послышался мелодичный женский голос со вкрадчиво-насмешливыми нотками.
От неожиданности Даррен вскочил с топчана, словно ужаленный, и оказался лицом к лицу с незнакомкой в бархатном чёрном платье, расшитом серебряными розами. Оно облегало, словно перчатка, её немыслимо тонкую талию и волнующие изгибы бёдер, низкий квадратный вырез почти не оставлял пространства воображению, а разрез на левом боку полностью открывал стройную, восхитительно длинную ножку в атласном башмачке, легко бы уместившемся на его ладони.
Удушливо-жаркая волна прокатилась по телу Даррена, более от смущения, чем от вожделения. Даже в самых смелых мечтах он не представлял себе женщину в настолько откровенном наряде. Он с трудом перевёл взгляд выше, на её лицо, и жар сменился ледяным ужасом. Огромные рубиновые глаза незнакомки, казалось, пылали, отбрасывая отблески на всё вокруг, а улыбающиеся губы обнажали очень белые и острые зубы с сильно выделяющимися клыками. Но её гладкая, словно отшлифованный мрамор, кожа казалась ещё белее, по контрасту с длинными чёрными волосами.
— Кто ты? — хрипло выдавил он из себя.
— Можешь называть меня Амина, — ответила женщина и после паузы добавила. — Княжна Амина.
— О, — только и смог вымолвить Даррен.
— Рада знакомству, О, — промурлыкала она и положила руки ему на плечи, приподнявшись на цыпочки с явным намерением поцеловать его.
— А, Даррен, эрл Даррен, — Выпалил юноша, отпрянув к стеллажу со склянками. Они угрожающе зазвенели, но каким-то чудом удержались на своих местах, не попадав на пол.
— Какой ты робкий и неуклюжий, — рассмеялась Амина. — Чистенький, впервые живущий, любви не познавший.
— А вот и нет, — обиделся Даррен. — У меня были женщины. Много женщин.
— Ну да, две-три рабыни, послушные, покорные, доступные, — снисходительно посмотрела на него Амина и, резко посерьезнев, добавила сухо и деловито. — Мы теряем время. Пойдём со мной, скоро рассвет, а успеть надо много.
— Никуда я с тобой не пойду, — возмутился Даррен. — Пока не объяснишь, кто ты и что тебе от меня надо.
— Расскажу по дороге, — многообещающе улыбнулась Амина и, неуловимо быстрым движением оказавшись рядом, взяла юношу за руку и повела к лестнице.