Вошла Ненна. Увидев цветок, она ахнула.
— Где ты его взял? — с волнением спросила знахарка.
Даррен поведал ей о ночном путешествии, Ненна слушала внимательно, и совсем не казалась удивлённой.
— Ты был в Садах Илфирина, — сказала она, когда Даррен умолк. — Впрочем, я сразу поняла это, увидев асфодель.
— Возьми её, — предложил Даррен.
— О, это очень дорогой подарок, — Ненна не стала заставлять себя уговаривать, осторожно взяла цветок дрожащими руками. — Из него можно сделать зелье, исцеляющее любую болезнь.
— Разве Сады Илфирина действительно существуют? Я думал, это просто красивая легенда, придуманная для того, чтобы люди не боялись смерти и думали, что она всего лишь начало новой жизни.
— Люди придумали себе много сказок и богов, — поджала губы знахарка. — Герин, Семисса, Мерк, Астрея – вот их никогда не существовало. От начала времён были лишь Илфирин и Мораг, свет и тьма, жизнь и смерть. Но сейчас не время говорить об этом. Как ты себя чувствуешь?
Даррен прислушался к ощущениям. Слабость и жар прошли, тело не болело, сухость и жжение в горле чуть усилились, но по-прежнему были терпимыми.
— Очень даже неплохо, — с удивлением сообщил он. — И мне пора в дорогу, если я хочу попасть в Блисс засветло.
Сборы не заняли много времени. На прощание Корвин напомнил ему, что надо сообщить претору о нашествии упырей. Даррен обещал, что сделает это. Покидал он отцовский дом с тяжёлым чувством, думая, что видит его в последний раз.
***
Блисс напоминал, скорее, большую деревню, чем город. Дома, по большей части, одноэтажные, были деревянными, обмазанными глиной и выбеленными. Вокруг каждого имелся небольшой сад или огород. Куры, гуси и свиньи свободно бродили не только по дворам, но и по улицам. В том числе и по центральной площади, на которой располагался дом претора – двухэтажный, каменный, украшенный множеством прямоугольных колонн.
Даррен отметил, что за три года к нему пристроили два флигеля – деревянных, но на каменном фундаменте и обнесли все здания высокой кованой оградой. Площадь тоже основательно изменилась: её вымостили булыжником и с неё исчезли колоннады святилищ покровителя торговли Мерка и богини плодородия Семиссы. Вместо них высился храм Аласты под вызолоченным куполом в виде трёх пирамид и огромными витражами, выдержанными в красно-чёрных тонах. Он выглядел слишком пышным, слишком новым и потому чужеродным здесь.
Сегодня был «народный» день. Перед домом претора толпились селяне в серых и коричневых домотканых одеждах, ремесленники в льняных блузах цветов их гильдий – голубых, розовых, лимонных, светло-зелёных, торговцы в трёхцветных коротких плащах. Очередь продвигалась так медленно, что Даррен с трудом подавлял желание воспользоваться императорским жетоном. От скуки он стал прислушиваться к разговорам, благо за последние дни слух обострился неимоверно, но соскучился ещё больше. Речь шла о каких-то цеховых делах и ценах на провизию.
Люди не выглядели напуганными или обеспокоенными, никто не говорил о нашествии упырей. Даррен счёл это странным. Может, Корвину привиделось с перепою? Но он же видел по дороге к Блиссу несколько сожженных деревень. И даже переговорил с воином из скары старого Верлена, который полностью подтвердил слова брата. Или нашествие затронуло только владения Верлена и его вассалов? И пост на дороге в Блисс. Его пропустили только после того, как он показал императорский жетон. Тоже странно.
Но всё-таки Даррен услышал то, что его заинтересовало.
— Ильм таки пристроил дочку, — с ухмылкой сказал пожилой селянин в серой домотканой рубахе до колен, дерюжных штанах и деревянных башмаках. — К свадьбе готовятся.
— А за кого? — поинтересовался плотник в льняной голубой блузе.
— Говорят, какой-то богач из Айры. Из столицы десятка три строителей приехало, и с ними архитектор. Замок укрепляют.
— Ильм с долгами расплатился полностью, — присоединился к беседе бородатый мужчина в трёхцветном плаще торговца.
Золотистые вьющиеся волосы, обрамляющие овал лица, чуть заострённый книзу, матовая бледная кожа, большие фиалковые глаза, опушенные длинными стрельчатыми ресницами, алые пухлые губы – Инола Ильм считалась самой красивой девушкой Заозёрья. Четыре года назад ей было четырнадцать лет, но она уже сводила с ума мужчин. А скромные владения Ильма находились аккурат в центре Заозёрья и сами по себе представляли лакомый кусок для окрестных баронов, желающих присоединить их к своим землям. Однако старый Ильм отвергал все предложения, по его словам, Инола с рождения была обещана эрлу Берку, сыну его побратима, когда-то спасшего ему жизнь. Сватал её и барон Верлен для своего старшего сына. Ильм отказал, как и остальным. Верлен счёл отказ оскорбительным и объявил Ильму войну.