К сваре присоединились и союзники Верлена, и его враги – на стороне Ильма, в результате война охватила почти всю провинцию и продлилась два года. В ней погибли два сына Верлена и все три брата Инолы, было разграблено и сожжено множество деревень.
Однажды людям Верлена едва не удалось захватить Инолу, когда отец отправил её под защитой вооруженного отряда в Блисс, к тогдашнему претору Заозёрья, состоявшему в дальнем родстве с Ильмами. Отряд попал в засаду, все защитники Инолы полегли на поле боя, но самой девушке удалось ускользнуть. Даррен ни в засаде, ни погоне не участвовал, но именно ему повезло обнаружить её через несколько дней в лесной чаще. Он пожалел девушку, и вместо того, чтобы отвезти к Верлену – а вознаграждение было назначено немалое, двадцать золотых, помог ей добраться до Блисса.
На прощание она поцеловала его. Он запомнил ощущение сладкой жути и трепет во всём теле. Стоило огромного усилия ограничиться лишь поцелуем. Ни до, ни после ему не случалось испытывать ничего даже отдалённо похожего. Хотя... Откровенно говоря, и женщин-то у него было не так много...
Между тем к обсуждению темы Ильма постепенно присоединилась вся очередь. Посыпались плоские остроты и сальные шуточки. Рука Даррена непроизвольно сжалась на рукояти меча.
— Так, так, так, — послышался бархатистый смешок. — Неужели ты собираешься драться с селянами во славу прекрасной дамы?
— Амина, — изумился Даррен. — Разве солнечный свет не смертелен для тебя?
— С чего бы это? — усмехнулась она, взяв его за локоть и отведя подальше от толпы. — Я же не упырь.
При свете дня её глаза оказались синими, одета она была как зажиточная горожанка в коричневое суконное платье со шнуровкой на груди, из-под которой виднелась белая рубашка с воротом под горло и широкими пышными рукавами. Чёрный тканевый пояс, обмотанный несколько раз вокруг талии, оканчивался длинными кистями. Волосы были убраны под чепец, украшенный белыми лентами. В руках она держала плетёную корзину, наполненную овощами.
— Ты напрасно здесь стоишь, — сухо сказала Амина. — Претор прекрасно осведомлён о делах во владениях Верлена. А вот ты можешь заиметь неприятности. Возможно, тебя даже не выпустят из города, а просто по-тихому прирежут.
— Но за что? — удивлённо посмотрел на неё Даррен.
— Нашествие упырей в момент, когда последний сын Верлена на манёврах в Милигете, — скорчила скучающую гримаску Амина. — С которых он вряд ли вернётся.
— И к чему ты клонишь?
— Провинцию начали расчищать под императорский домен. Разве, общаясь с Теофрастом, ты до сих пор не понял, в какой стране живёшь? Но нам пора. Если ты не хочешь сверкать во тьме рубиновыми очами, пугая горожан, до наступления темноты стоит найти укрытие. Иди за мной.
Амина неторопливо пошла прочь от дома претора, Даррен направился за ней, держа лошадь под уздцы. Они вышли с площади, свернули в переулок и вскоре оказались перед обшарпанным домом, окруженным покосившимся деревянным забором.
Внутри развалюха оказалась ещё более убогой, чем снаружи. Из мебели имелись грубо сколоченный широкий топчан и два сундука вместо стульев рядом с дощатым столом. Посреди комнаты под вытяжной трубой тлел круглый очаг, обложенный серыми камнями. В котелке побулькивало густое варево, источающее отнюдь не съедобный аромат.
— Прости, не могу предложить ничего лучшего, — сказала Амина. — В замке Ильма слишком многолюдно. А тебя сейчас лучше никому не показывать. Мы наведаемся туда после твоего Перехода.
— Зачем?— Даррен удивился сверх всякой меры.
— Затем, что Инола хочет тебя увидеть, глупый.
— С чего бы это? — буркнул Даррен, покраснев, словно варёный рак.
— Ты ей нравишься, — Амина посмотрела на него, как на дурака. — Она часто думает о тебе.