— Откуда ты знаешь? Ты знакома с ней?
— Прихожусь роднёй, скажем так, весьма отдалённой, — княжна улыбнулась. — От Инолы я о тебе и узнала. Ты произвёл на неё впечатление. Не многие бы в тех обстоятельствах проявили такое благородство.
— Как интересно, — Даррен с трудом удержался от расспросов.
Амина выгрузила содержимое корзинки на стол. Под овощами оказалась большая бутыль, наполненная тёмно-красной жидкостью. Невесть откуда на столе возникли два хрустальных бокала и бронзовый подсвечник с тремя свечами. Девушка щёлкнула пальцами, и они вспыхнули, бросая дрожащие оранжевые отблески на покрытые пятнами плесени стены.
— Ужин при свечах, — усмехнулась она. — Что может быть романтичнее?
— Амина, — хмуро посмотрел на неё Даррен. — Если всё, как ты говоришь, я должен предупредить отца.
— Ах, оставь, — поморщилась она. — Дела смертных более не должны интересовать тебя. К тому же, ты принял чашу из рук князя. Значит, теперь он твой сюзерен и позаботится о твоих родных.
— Но я так не могу…
— Поверь, с ними всё будет хорошо. Они проживут долгую и безбедную жизнь. Отец присмотрит за ними.
[1] Импер – золотая монета, архонт – серебряная, солид - медная. 1 импер = 12 архонтам, 1 архонт = 12 солидов.
Глава 2. Чернолесье-Милигет, день 1-5 (Сандаар)
День 1
Темноволосый изящный юноша в бархатном чёрном костюме с золотым шитьём и белоснежными кружевными манжетами и воротником более всего походил на эльфа, если бы не мертвенно-бледная кожа и рубиновые, как у упыря, глаза. Он бесцеремонно уселся на рабочий стол верховного мага, сдвинув фолианты, и развлекался тем, что заставлял магический шар менять цвет, прикасаясь к нему. Любого другого за подобную вольность верховный маг обратил бы во прах, но Драгомисту позволялось многое. Прежде всего, из-за его уникальности и того, что они служили одной госпоже – Мораг.
До встречи с Драгомистом Сандаар считал всю нежить безмозглыми тварями, пользующимися своими остаточными воспоминаниями так же инстинктивно, как хищники применяют природные способности для охоты. Упорно цепляясь за земное существование, они поддерживают гниющие оболочки за счёт чужой жизненной силы. Но сила не держится в мёртвых телах, неумолимо вытекая из них, словно вода из треснувшего кувшина. И чем больше нежить убивает, тем быстрее она вытекает, её перестаёт хватать на поддержку привлекательной внешности. Заканчивается всё тем, что полностью утратившее осторожность и человеческий облик чудовище устраивает бойню, в результате которой чаще всего и погибает.
Но Драгомист ухитрился полностью сохранить свои прижизненные воспоминания, разум и способность чувствовать, хотя его посмертное существование длилось уже более трёхсот лет. Более того, он обладал аристократичностью манер, поскольку при жизни был знатным человеком и занимал пост военного советника при короле Грайвене. Поэтому Сандаар называл его князем нежити, тёмным князем, или просто князем, что звучало куда красивее, чем, например, «упырь» и, несомненно, льстило Драгомисту. Сандаар подозревал, что именно с его подачи у князя зародились мысли о создании Тёмного Княжества. Эти устремления Драгомиста отвечали и собственным интересам Сандаара, поэтому маг одобрял и поддерживал его амбиции. Взамен он приобрёл бесценного союзника, которому доверял, и на которого можно было положиться. Немаловажным было и то, что с князем он мог говорить откровенно, не боясь быть ложно понятым.
— Рад видеть вас, князь, — тепло улыбнулся Сандаар.
— Взаимно, мессир, — ответил не менее лучезарной улыбкой Драгомист, показав белоснежные клыки. — Вижу, вам удалось уговорить императора расстаться с его сокровищем?
— Взятка за участие Эр-Тириона в манёврах в Долине Неметона, — усмехнулся маг.
— Но зачем это ордену? - приподнял левую бровь князь. — Радужная Завеса, благодаря которой существует последний осколок нашего мира, держится только на эльфийских Рощах. Игры с ними – самоубийство. Разве судьба несчастного Маутхента никого ничему не научила? Там до сих пор ничего не растёт.
Десять лет назад после уничтожения Рощи Долины Неметона Радужная Завеса отступила на тридцать миль, и остров Маутхент на несколько дней оказался снаружи. Когда эльфы посадили новую Рощу взамен уничтоженной, и Завеса вернулась на прежнее место, несчастный остров выглядел так, словно его пожевали и выплюнули. Пять сотен населявших его людей бесследно исчезли вместе со всей прочей живностью.