— Император уверен, что за Радужной Завесой раскинулся огромный мир, населённый исключительно чистокровными людьми, — усмехнулся Сандаар. — Поскольку приплывшие триста лет назад на огромном стальном корабле Завоеватели понятия не имели ни об эльфах, ни об орках, ни о прочих нелюдях. Как, впрочем, и о магии.
— А как он объясняет то, что ни до, ни после, больше ни один корабль извне не появился у наших берегов? — Драгомист оставил в покое надоевший ему шар и неуловимо быстрым движением оказался в нескольких шагах от стола. — И то, что произошло с Маутхентом?
— Эльфийскими происками, чем же ещё, — пожал плечами Сандаар. — Но не беспокойтесь, князь, ни одна Роща не пострадает в этот раз. Цели такой нет ни у меня, ни у императора.
— И всё же, я не понимаю, зачем ордену эти манёвры, — князь настойчиво желал получить ответ. — Равно как и не понимаю, зачем вам вещь, которой вы не сможете воспользоваться, и которую нельзя уничтожить.
— О, я просто не мог упустить такой возможности. Во-первых, орден покажет свою лояльность Короне. Во-вторых, я, наконец, смогу узнать, что противопоставили эльфы Волне Смерти семь лет назад в Иссе, и было ли это их случайной удачей, или они действительно научились противостоять Магии Распада. В-третьих, кинжал может стать отличным предметом торга с теми же эльфами.
— Даже не сомневаюсь, что есть и в четвёртных, и в-пятых…, — князь отвесил в сторону мага изящный полупоклон, показывая, что восхищён его замыслами.
— Как вы хорошо меня понимаете, — тонко улыбнулся Сандаар. — Скажите, князь, не собираетесь ли вы в ближайшее время посетить Беотию?
— Собираюсь, — кивнул князь. — Любимейшая дочь моя Лита из Альмерры весточку прислала, что соскучилась и желает видеть меня.
— Лита в Альмерре? Разумно ли это? — приподнял брови Сандаар. — Там много людей, которые могут её вспомнить.
— Вряд ли смертные, видевшие её сорок лет назад, поймут, кто она, — Возразил Драгомист. — Ей опасен лишь Саграмор, но Лита достаточно разумна, чтобы держаться от него подальше.
Сандаар хмыкнул. «Разумная» Лита сорок лет назад положила два десятка гвардейцев, охранявших принца Редвина, и едва не прикончила Саграмора – на тот момент королевского мага, одного из самых сильных светлых магов Элиндара. Если бы не вмешательство князя, неизвестно чем бы всё это кончилось. Драгомист уговорил Литу не мстить Редвину, объяснив, кто в действительности виноват в её несчастье, и увёл её с собой.
Сандаар дорого бы дал за то, чтобы увидеть Саграмора в тот момент. Впрочем, братец всегда был трусом. Когда Мораг впервые явилась им воочию, он настолько испугался, что не посмел взглянуть в глаза богини. А на следующий день сбежал в Кемпер, где и отрёкся от Тьмы. Но за это Сандаар его не осуждал: даже для подготовленного человека встреча со сверхъестественным чаще всего заканчивается плохо. Смертная плоть не в силах вынести божественное сияние. В тот долгий страшный миг, когда Мораг смотрела ему самому в глаза, он словно горел заживо, да и выжил-то, наверно, лишь потому, что почти сразу потерял сознание.
— У меня к вам просьба, князь, — Сандаар решил, что протокол светской беседы полностью соблюдён, и можно переходить к делу.
Он подошёл к тайнику, извлёк из него небольшую гемму и положил её на стол вместо того, чтобы сразу отдать Драгомисту. Они с князем избегали телесного контакта, поскольку это в равной степени было болезненно для обоих. Вопреки слухам, Сандаар был не нежитью, а существом из плоти и крови, и ледяное прикосновение князя эта самая плоть переносила с трудом. Для Драгомиста же защитные чары мага сулили как минимум весьма неприятный ожог, почти как от эльфийского серебра.
— Какая тонкая работа, — восхитился Драгомист. — И я чувствую, что в ней заключена огромная магическая сила. Только не могу понять её назначения.
— Эта гемма – ключ к Кербенне, летающему острову Невлина. Когда-то он подарил её Анадиомели, чтобы она могла приходить к нему в любое время, когда пожелает.