— И что же случится с тем, кто войдёт в портал, ведущий в никуда? — поинтересовался Драгомист.
— Никуда – это очень интересное место, — усмехнулся маг. — Там со временем и пространством престранные вещи творятся. Бедолага, шагнувший в такой портал, на миг окажется в «нигде и никогда», а затем его вышвырнет обратно в Элиндар. Но за этот миг здесь пройдёт лет этак триста. И он очень быстро состарится на эти триста лет.
— Для человека – верная смерть, — кивнул князь. — А для эльфа?
— Для эльфа это будет неприятно, но не смертельно.
— То есть, вы полагаете, что Вириэна могла попасть в портал и выжить? — странным, напряженно-звенящим голосом спросил Драгомист. — Она придёт за геммой? Да я сам встану за прилавок!
— Неужели здесь замешаны нежные чувства? — иронично взглянул на него Сандаар. — Увы, князь. Пройдя через портал, Вириэна неузнаваемо изменилась, а, главное, полностью утратила память о своей прежней жизни. За геммой придёт не она, а её дочь.
— Лита, кстати, видела Ханджера в Альмерре, он обосновался в Квартале Медников и делает всё, чтобы привлечь к себе внимание.
— Стервец увёл ножны у меня из-под носа и сбежал в Беотию, — хмыкнул маг. — Наверно, ждёт, что я брошусь в погоню. Думает, что у него больше шансов на победу, если он сразится со мной на своей территории.
— Резвый юноша, — согласился Драгомист. — Не понимаю, почему вы его отпустили. Он даже не скрывает намерения убить вас.
— Я, возможно, убью его, но не раньше, чем он выполнит своё предназначение, — усмехнулся Сандаар.
— Кстати о предназначении. Тот мальчик, что привёз кинжал. Я видел на его лице Печать. Если вы не против, я бы хотел, раз уж он всё равно умрёт…
Драгомист, с подачи Сандаара одержимый идеей Тёмного Княжества, пытался создать себе подданных из обращённых людей, поскольку с нежитью «природной» у него ничего не вышло. Но и здесь дело двигалось медленно: за триста лет у князя получилось всего семь удачных обращений. Даже при имеющихся задатках, почти все обращённые становились обычными упырями, со всеми вытекающими последствиями.
Сандаар прекрасно понимал, насколько это сложно, поскольку и сам, рассматривая возможности создания армии, экспериментировал и с нежитью, и с трупами. Но нежить оказалась неуправляемой и необучаемой в принципе, а поднятые мертвецы служили весьма ограниченное время, при этом приходилось постоянно контролировать их. Не говоря уж об отвратительном виде и запахе.
— Он успеет довезти моё послание Императору? — обеспокоился Сандаар.
— Я прослежу, чтобы его доставили, — с этими словами Драгомист поклонился и исчез.
***
В зал вошёл худощавый маг в синей мантии. Он начал опускаться на колени, но Сандаар нетерпеливо дёрнул рукой, показывая, что ритуал приветствия можно пропустить.
— Вы нашли его, Регис? — скучающим голосом осведомился Сандаар.
— Повелитель, — дрогнувшим голосом ответил тот. — Мы нашли это неподалеку от ингрийского склепа. Похоже, Торн стал добычей Серых Драконов.
Против Серых Драконов бессильна магия, эльфийское серебро и солнечный свет. Стоит обнаружить в Чернолесье что-то по-настоящему ценное, вроде библиотеки или склепа, они тут как тут. Стражи, оставленные инграми, стерегли добро своих хозяев, ожидая их возвращения. Разве что водой из Великого Океана можно ненадолго отогнать их. Так и поступали: обматывали рабов с ног до головы тряпками, вымоченными в океанской воде, и отправляли обшаривать найденные склепы.
Регис положил на стол веретенообразный кристалл в серебряной оправе на массивной витой цепочке – Знак Магистра Чёрного Замка. Кристалл был безнадежно испорчен: молочно-белый, покрытый мелкими трещинами. Означало это только одно: Торн мёртв.
— Похоже на то, — поморщился Сандаар. — Как это всё не вовремя!
Смерть магистра отнюдь не расстроила мага. Торн хоть и был Сандаару единокровным[1] братом, но тёплых чувств они друг к другу не питали.
Сандаар, Саграмор и Торн родились в один день от разных матерей – отец, предшественник Сандаара на посту верховного мага Эр-Тириона, выбрал их для продолжения рода среди рабынь, принадлежащих Ордену. Все эти женщины, имён которых он даже не посчитал нужным сообщить сыновьям, умерли при родах. Частый исход при вынашивании ларнийского потомства – плод поглощал жизненную силу матери, и та умирала от истощения, если отец-ларн не вмешивался в процесс, поддерживая её своей магией. Их отец делать этого не стал. И не потому, что был жестоким и бесчувственным. Он просто следовал непреложным заветам Ларна – отца всех ларнов, который в свой смертный час передал власть над Эр-Тирионом и дар тёмной магии прапрадеду Сандаара.