— В такую ночь эля бы покрепче, да девчонку помягче, — пожаловался один стражник другому.
– И не говори, зря только задницы морозим,— Вздохнул его напарник. — Да кто сюда сунется, в здравом-то уме.
Замок принадлежал Сандаару, верховному магу Эр-Тириона. Слухи об ордене в целом и о замке в частности, ходили разные. Поговаривали о бесконечных подземельях, набитых сокровищами. Но чаще шепотом и с оглядкой местные жители рассказывали о пыточных камерах в тех же подземельях и ужасных криках по ночам. Ни то, ни другое не соответствовало действительности, но разумные люди обходили замок стороной. Даже вездесущие деревенские мальчишки – и те предпочитали испытывать свою храбрость в других местах.
У западной стены послышался громкий лай, затем рычание и визг.
— Собаки опять подрались? — хмуро предположил первый стражник. — Пойду, гляну.
Второй, оглядевшись на всякий случай, отстегнул от пояса фляжку и сделал большой глоток. И вдруг заметил серую тень, бесшумно скользящую к донжону. Он так удивился, что вместо того, чтобы поднять тревогу, негромко спросил:
— Это кто здесь шляется?
Тень мгновенно исчезла, и он, протерев глаза, решил, что ему это привиделось. Вздохнул с облегчением, сделал ещё глоток, и вдруг резкая боль пронзила спину. Он успел обернуться, разглядеть красивое треугольное лицо, остроконечные уши и потрясённо выдохнуть, оседая:
— Эльф?
Убийца рывком вытащил стилет из спины незадачливого любителя выпить на посту и отёр об его одежду. Подбежал к башне, и, используя трещины и многочисленные выбоины в стене, поднялся до окна третьего этажа. Внутри он оставался совсем недолго, так же ловко спустился, пробежал через двор и преодолел внешнюю стену.
***
Сандаар не любил порталы и пользовался ими только в самых крайних случаях. И дело было не в том, что для активации портала требовалось мучительно умертвить три десятка рабов – их жизни не значили ровным счётом ничего, как и жизнь самого Сандаара. Ему не нравилось обессиливающее ощущение разбитости и сложности в сосредоточении мыслей, возникающие каждый раз при перемещёниях через портал. Длилось это состояние от нескольких часов до трёх дней, поэтому верховный маг, если это было возможным, перемещался обычным образом, как простые смертные. Но в данном случае пришлось рискнуть, так как времени для задуманного оставалось совсем немного.
Въезжая в ворота замка, Сандаар почувствовал, что здесь что-то произошло. Можно было и не заглядывать в сознания стражников, лица которых выражали страх и смущение – недавно замок посетила смерть. И она не была естественной – в этом случае остаётся другой след, сухой и холодный, подобный пеплу давно погасшего костра. И ещё он чувствовал другой след, туманно-серебристый – след существа, владеющего магией. На мгновение ему показалось, что он очень схож с теми, что оставляют за собой эльфы, но Сандаар отмахнулся от этой мысли: ни один эльф не в силах пройти пояс Тёмных Башен. То, что здесь произошло, можно выяснить и чуть позже, а сейчас следовало довести до конца начатое, выполнить уже оплаченный Императором контракт.
— Рабы, пригнанные вчера, размещёны в подземных казематах, — угодливо кланяясь, сказал Эллис, командир гарнизона.
— Что ещё произошло нового за время моего отсутствия? — спросил Сандаар, внимательно глядя на него.
Тот чуть замялся, ответил, уставившись в землю:
— Гарет погиб, господин.
— Когда и как это произошло? — тонкие губы Сандаара на мгновение искривила усмешка. По-крайней мере, у Эллиса хватило ума не врать.
– Сегодня ночью. Мы сразу же подняли тревогу, но убийцу задержать не удалось. Мы обыскали весь замок, но всё на своих местах, ничего не украдено.
— Ясно, — кивнул Сандаар. — Через час собери всех стражников во дворе.
Поднявшись на третий этаж донжона, Сандаар сразу увидел тот же туманно-серебристый след, что и во дворе. В маленькой щели между двумя камнями в стене у окна мог поместиться только небольшой предмет. От него тоже остался магический след, но смазанный, ему не удалось сразу определить, что это было.
Память камней – вещь ненадёжная, только алмазы и аметисты способны тысячелетиями удерживать точные образы тех, кто к ним прикасался. Или же должно произойти то, что сопровождается сильным выплеском энергии: мощное колдовство или мучительная смерть. Мертвое жадно впитывает боль живых, обретая на время их память и подобие жизни.