Стук в дверь прервал его размышления.
— Войдите, — Громко сказал он, отойдя от окна и сев в кресло.
Дверь отворилась, человек в тёмно-синем плаще бочком проскользнул в комнату, и опустившись на одно колено, прижал край плаща Сандаара к губам.
— Позволь спросить, Левенгрин, что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть сейчас в лагере Визимира?
— Прошу прощения, мой господин, — ответил тот, не поднимая глаз. — Но произошло нечто, о чём вы должны знать.
***
— Таким образом, господа стражники, — заключил Сандаар, внимательно выслушав Эллиса. — Вместо того чтобы сторожить замок, по ночам вы занимаетесь неизвестно чем.
Эллис попытался возразить, но встретившись взглядом с Сандааром, растерянно умолк. Остальные уставились в землю, с видом нашкодивших детей.
— Я предупреждал вас, — ровным голосом сказал маг. — Что не потерплю разгильдяйства. Ты уволен, Эллис.
С этими словами он посмотрел ему в глаза. Тот обмяк, не в силах отвести взгляд. Воздух вокруг словно сгустился. От Сандаара исходил ощутимый холод. Поднялся ветер. Эллис схватился за голову и опустился на колени. Видимо, ему стало так плохо, что он мог только нечленораздельно мычать. Посеревшие от ужаса стражники, с трудом сдерживая тошноту, смотрели на то, как его кожа покрывается трупными пятнами, расползается, обнажая кости. Через несколько минут на земле лежал скелет в одежде и доспехах.
— Теперь ты командир гарнизона, — сказал Сандаар худому черноволосому стражнику, выглядевшему наименее испуганным. — Надеюсь, Эрдо, ты не повторишь ошибок своего предшественника.
Все эти люди, включая Эллиса, и так прожили лет на тридцать-сорок больше, чем им было отмерено. Тёмная магия Эр-Тириона питала их, поддерживала смертные тела, которые должны были ещё много лет назад обратиться во прах. Верховный маг лично отбирал среди преступников людей, готовых на всё, лишь бы избежать казни. Он предлагал им бессмертие, вечную молодость и неуязвимость к железу, но с оговоркой: всё это они будут иметь лишь до тех пор, пока полезны ордену. И они старались изо всех сил. Но иногда, всё же, следовало им напоминать, от чего напрямую зависит их существование. Сандаар просто прекратил подпитку Эллиса, наглядно показав остальным стражникам, что с ними произойдёт, если они его разочаруют.
Маг развернулся и ушел в башню. После того, как он выслушал рассказ Левенгрина, все его мысли были заняты эльфийкой, сумевшей пройти Пояс Тёмных Башен, и медным амулетом, ради которого она рисковала жизнью.
Басс Левенгрин поведал, что её поймали на рассвете дружинники из скары молодого барона Верлена. Описание, сделанное Бассом, ничего ему не сказало: точки и волнистые линии на амулете могли быть чем угодно – от эльфийских рун до полустёртого имени прежнего владельца. В остаточной памяти Гарета тоже ничего особенного не оказалось, он даже толком не успел разглядеть убийцу. Гарет вообще не должен был умереть, но удар в сердце ему нанесли стилетом из эльфийского серебра. Будь стражник обычным живым человеком, его, скорее всего, просто усыпили бы, так что он наутро и не вспомнил бы о том, что кого-то видел.
Сандаар пока не представлял, с чего начать поиски. Вопрос о том, как эльфийке удалось добраться до его замка, а маг почти не сомневался, что именно пойманная на границе лазутчица побывала здесь, интересовал его ещё больше. Неужели в расчётах допущена ошибка, и между башнями всё-таки есть «мёртвые» зоны, не перекрываемые излучением других башен? Или, возможно, одна из башен не работала? Если так, то возникает вопрос, почему ему никто об этом не сообщил. Разгильдяйство или прямое предательство?
Было ещё одно возможное объяснение: эльфийка имела при себе артефакт, дающий защиту от магии Распада. Такие вещи умели изготавливать только ремесленники Эр-Тириона. Значит, и в этом случае речь идёт о предательстве.
Сандаар приказал Бассу наблюдать и вмешаться лишь в том случае, если жизни эльфийки будет угрожать опасность, или если её решат отправить в столицу или во владения Верлена, как военный трофей. В этом случае Левенгрину следовало устроить ей побег. Тот очень удивился, но вопросов задавать не стал. А Сандаар не стал объяснять, что в его планы совсем не входит война с эльфами и осложнение и так довольно непростых отношений с Морионом, князем Арденского Леса.