В конце концов, хотя они не были союзниками, но имели общего врага – Аласту. Врага могущественного, заручившегося поддержкой хелларов – тёмных богов, целью которых было уничтожение Элиндара. В час, когда она вырвется из заточения в погибшем мире ингров, эльфы и Эр-Тирион вновь будут по одну сторону клинка, как и тысячу лет назад, в Последней Битве Эпохи Тьмы.
День 3
Легенда гласила, что когда-то, ещё до Великого Искажения, здесь высились горы, в которых обитали драконы. Веками они стаскивали золото, серебро и драгоценные камни в свои пещёры. Один из них имел глупость ограбить Великого Мага Невлина, и тот отомстил, сделал так, что горы провалились под землю вместе с драконами и их сокровищами. А затем построил замок на этом месте.
Пещёры тут действительно были, но самого что ни на есть обычного, карстового происхождения, как повсюду в Милигете. Природные подземелья в причудливом кружеве обточенного подземными водами известняка тянулись на много миль вглубь и вширь. Об их существовании Сандаар узнал тридцать лет назад. Часть холма, на котором стоял замок, обрушилась, открыв вход в подземный лабиринт. Когда строители закладывали фундамент, им всего-то десятка футов не хватило, чтобы добраться до подземных пустот.
Сандаар сомневался, что Невлин имел к строительству какое-то отношение. Зачем ему замок, да ещё в столь ненадёжном месте, если в его распоряжении была Кербенна – волшебный летающий остров, который по желанию Великого Мага мог появиться где угодно в Элиндаре?
Подземные ходы в большинстве своем оказались столь узки, что передвигаться по ним можно было лишь ползком. Но имелись и коридоры, достаточно высокие и широкие, чтобы по ним идти, не сгибаясь. И все они вели к небольшому подземному озеру, выходя к нему на разной высоте. Внутри овальная пещёра с озером напоминала заплесневелый сыр: причудливо изогнутые натечные колонны, дырчатые тёмно-желтые стены с вкраплениями голубого и зелёного. Из большинства лазов постоянно лилась вода – от тоненьких струек до водопадов, но уровень озера оставался постоянным. Куда вода уходит, установить не удалось.
Место идеально подходило для колдовства. Магия Распада – основа могущества Эр-Тириона, основывалась на смерти и разрушении. Чем мучительнее умирало живое существо, тем больше выделялось энергии, и тем мощнее был эффект магических действий. А местные подземелья буквально пронизывала тёмная магическая энергия, её было так много, что даже отпадала необходимость в жертвоприношениях.
Но адепты Ордена младших степеней посвящения нуждались в идолах и алтарях, заклинаниях, молитвах и жертвах. Вера восполняла им недостаток знаний и магических способностей. Поэтому алтарь на берегу озера всё же поставили, точнее, придали нужную форму большому сталагмиту, выросшему как раз на пересечении двух мощных силовых линий. Ещё один сталагмит очень походил на трон – даже не пришлось ничего обтачивать. Но всё же, Сандаар не спешил основательно здесь обустраиваться, потому что чувствовал близость стихий, породивших подземелья, и знал, насколько всё это хрупко и неустойчиво.
И именно здесь впервые Мораг, которой поклонялся Эр-Тирион, явилась Сандаару воочию. Детали её облика ускользали от восприятия. Она казалась охваченной пламенем, утопающей в пенном водопаде, завёрнутой в полотно звёздного неба и обнаженной, юной прекрасной девушкой и уродливой древней старухой – и всё это одновременно. В лицо ей Сандаар осмелился посмотреть всего лишь раз. В бездонных чёрных глазах сияла ледяная Вечность. В тот долгий страшный миг он словно горел заживо, и второй раз пережить это не хотел.
Сандаар прошёлся по подземелью, выбирая место для пентаграммы. Шансов на успех было немного, но он не видел другого способа получить ответ на интересующий его вопрос.
***
Сандаар потратил на вычерчивание пентаграммы несколько часов и теперь любовался своей работой. Линии, мерцающие серебром, вышли ровными, четкими, их пересечения украшали знаки стихий и эльфийские руны. Маг удивился, что у него вообще получилось их нарисовать – считалось, что светлая магия адептам Тьмы недоступна. Впрочем, Рангон был светлым магом, хотя во всех летописях его ославили как чернокнижника из-за того, что он применял магию Тьмы, оправдывая это необходимостью. А если светлые прибегают к помощи Тьмы, то почему бы тёмному магу не попросить помощи у Света?