— Вы более не рабы, и я буду говорить с вами как со свободными людьми, — слегка усмехнулся Сандаар.
Все трое ахнули, глядя на Сандаара с сумасшедшей смесью непонимания, надежды и страха в глазах.
— Ну что же, свободные люди, вы вольны хоть сейчас выйти за ворота, никто вас не остановит. Но если вы окажете мне небольшую услугу, то через пять дней я лично посажу вас в Кэр-Лайоне на торговый корабль, который идёт к берегам Беотии.
— Что нужно сделать, господин? - справившись с волнением, старик выпрямился и высвободился из рук поддерживавших его женщин.
— Назови своё имя, свободный человек, — предложил маг.
— Сарен, господин.
— Был ли в твоём роду кто-то, живший на Маутхенте, Сарен? — Сандаар прекрасно знал ответ, но ему нужно было, чтобы эти трое по доброй воле и с величайшим рвением выполнили то, что ему нужно. Потому он и разыграл сцену с освобождением и даже собирался сдержать данное им слово в случае успеха.
— Да, господин. Моя бабка, стало быть, их прапрабабка, — он мотнул головой в сторону женщин. — Родом с Маутхента.
— Значит, в твоей памяти есть этот остров, и ты можешь вспомнить его в мельчайших подробностях?
— Маутхент, — старик задумчиво пожевал губами. — Да, господин, я могу вспомнить этот остров.
— И мы сможем, господин! — хором сказали женщины и тут же вжали головы в плечи, испугавшись собственной смелости.
— Не просто вспомнить, — уточнил Сандаар. — А извлечь из памяти всё. Каждый камень, каждое дерево, каждую травинку, когда-либо виденную вашими предками.
— Я понял тебя, господин, — сказал Сарен, хмурым взглядом предупреждая женщин, чтобы молчали. — Но зачем тебе воспоминания об этой мёртвой глыбе камней?
— Не мне. Мораг.
— Разве Мать Тьмы не хранит в памяти всё, что когда-либо было, есть или будет в мире? — удивился старик.
— Если ты покопаешься в своей памяти, Сарен, — мягко улыбнулся Сандаар. — Во временах начала Эпохи Тьмы, то найдёшь ответ на этот вопрос.
— Я спускался к тем временам, — ответил Сарен. — Когда был молод и полон сил.
— Тогда ты знаешь, что сотворила безумная Аласта.
Старик надолго задумался, прикрыв глаза и шевеля губами.
— Не самые лучшие воспоминания, — наконец, вымолвил он. — Один из моих предков был на том единственном корабле, которому удалось пройти сквозь Радужную Завесу, прежде чем хаос, порождённый магией ингров, поглотил Элиндар.
— Ты многое помнишь, Сарен, — Сандаар смотрел на него с уважением, раздумывая о том, что возможно, старика стоит поберечь ради его уникальной памяти.
— Не такое уж это и благо, — Вздохнул тот. — Так ты, господин, хочешь показать Матери Тьмы наши воспоминания? Думаешь, она возродит Маутхент?
— Я исполняю волю самой Мораг, — кивнул маг.
— Воля Матери Тьмы священна. Говори, что нам делать.
— Вам предстоит провести день подле алтаря Мораг, в мельчайших деталях вспоминая всё, что когда-либо видели ваши предки на Маутхенте.
— Ради Маутхента я готов к мучительной смерти на алтаре Матери Тьмы, — Высоким надтреснутым голосом произнёс Сарен.
— О, ну в ваших мучениях нет нужды. Сложно вспоминать, корчась от боли. Но ты, скорее всего, не вынесешь взгляда Мораг, Сарен, — предупредил маг. — Твои внучки достаточно молоды и крепки, у них есть шанс выжить.
— Что ж, умру свободным, — ответил тот. — Об этом я даже не мечтал.
Женщины кивнули, всем своим видом выражая готовность участвовать в обряде, в чём бы он ни заключался.
— Тогда следуйте за мной.
Маг привёл их к подземному озеру, где накануне по его распоряжению установили три топчана, застланные мехом. Чтобы холод и прочие неудобства не отвлекали варданов от воспоминаний, Сандаар позаботился о тёплой одежде и о запасе еды. Предупредив Сарена, что они ни в коем случае не должны покидать пещёру, маг ушёл.
День 5
Поутру Сандаар спустился к подземному озеру и обнаружил, что все трое уже окоченели. На их мёртвых лицах застыло выражение благоговейного ужаса. Выжженные глазницы говорили о том, Мораг им явилась воочию. Что ж, философски заключил верховный маг, вот и ещё три жизни принесены на алтарь борьбы с Аластой. Итого пятьдесят семь жизней за три последних года, с тех пор, как Мораг впервые приказала привести к алтарю варданов, помнящих Маутхент. Она, как и всегда, не озвучила повеление прямо, но послала ему несколько ярких видений, из которых не составило труда понять желание Матери Тьмы.