— Уйдёт ведь! — выдохнул Горт.
— Да пусть его, — Буркнул Грейди себе под нос. Он очень жалел, что поддался порыву догнать убегающего. Верлен чётко сказал: «С эльфами не связываться». Правда, вряд ли они его догонят. До реки оставалось меньше фарлонга[2].
— Не уйдет, — хищно прищурился Саймер, раскручивая над головой болас.
Свист, глухой удар. Эльф, надёжно спеленатый верёвками, кубарем вылетел из седла. Конь инстинктивно отпрянул, чтобы не наступить на тело, по инерции проскакал ещё немного, затем вернулся и встал рядом, тычась мордой в лежащего и тревожно пофыркивая.
— Ты не убил его? — встревожился Грейди. С эльфов станется в отместку на лагерь напасть, и Эр-Тирион не поможет.
— Они живучие, — спешиваясь, презрительно хмыкнул Саймер.
Грейди вздохнул и подошёл к эльфу, по-прежнему не подающему признаков жизни. Он перевернул его на спину, откинул длинные светлые волосы с лица, и … почти в унисон с Гортом тихо выругался сквозь зубы.
— Девка, — удивлённо выдохнул Саймер.
***
Полдень, лагерь Визимира
Комес Визимир возвышался почти на голову над почтительно обступившей его свитой. Плотный, широкоплечий, с простоватым лицом, он казался медлительным и неповоротливым, пока не начинал двигаться. Скупая грация и точность движений выдавала в нём опытного воина, в совершенстве владеющего телом.
И для обычного вояки, каким он казался, у него был слишком умный, цепкий и внимательный взгляд. Визимир был из вольных эрлов, таких в столице презрительно называют «бродягами», и всего добился сам, пройдя путь от простого легионера до комеса – личного военного советника Императора.
Визимир, машинально поглаживая рубиновый перстень, подаренный ему Императором, хмуро рассматривал учебный лагерь, раскинувшийся у подножия холма в тысяче шагов от излучины Варги.
Десять франширов ополчения разместились на площади примерно в три квадратные мили. Лагерь был укреплён рвом и валом, из которого торчали острые колья. Вдоль вала лагерь опоясывала пустая полоса шириной в сто шагов, предназначенная для защиты от неприятельских стрел. За ней стояли шатры пехотинцев, каждый франшир отдельно, со своим походным святилищем. Во внутренней части лагеря расположились бароны со скарами.
Наметанным глазом опытного военачальника Визимир видел все недостатки лагеря. Ров мелкий, защитная полоса узкая, вал невысокий, с одним рядом торчащих как попало кольев. Наблюдательных башен всего две вместо положенных четырех, да и те недостроены. Захоти враг атаковать лагерь, без особого труда преодолеет защитные укрепления и вырежет большую часть ополчения, прежде чем те сообразят, что происходит. Относительно боеспособными здесь были только личные скары баронов, да и то, владели они навыками набегов, а не регулярных военных действий.
Манёвры комес возглавлял не впервые, но до сих пор не мог привыкнуть к почти полному отсутствию воинской дисциплины у ополченцев. Бароны хвалились своими военными подвигами, однако не могли ни правильно разбить лагерь, ни обучить новобранцев обращению с оружием, ни даже организовать караульную службу.
Ополченцы не обладали послушанием императорских легионеров, каждый увиливал от кирки и лопаты. К тому же всем было известно, что военных действий, а, следовательно, и добычи, не предвидится. А раз так, то никто и не напрягался – ни при строительстве лагеря, ни при его охране, ни при обучении франширов. Ополченцы большую часть дня ничем не были заняты, слонялись по территории или околачивались у обозов и торговых палаток.
Бароны и не скрывали, что относятся к маневрам как к нудной, ненужной и к тому же дорогостоящей формальности. В какой-то степени так оно и было. Имперские манёвры проводились ежегодно, так Император помимо прочего собирал налоги с баронов. Каждый год две провинции из десяти должны были выставить несколько франширов из ратников лендлордов[3]. Каждый воин франшира должен был иметь при себе лошадь, доспехи, оружие и запас продовольствия на десять дней. Экипировка одного ратника, включая меч, бердыш или лук и кожаные доспехи, обходилась в два-три импера, то есть в цену двух коров или одной лошади. Остальные провинции уплачивали в казну тысячу имперов, налог поровну распределялся между всеми баронами. В этом году был черёд Заозёрья и Ингорры. Жребием ингоррцам досталась граница с Шартангом, а заозёрские франширы отправились в Милигет.