И хотя на границе с Шартангом всегда неспокойно, а с эльфами вот уже десять лет как заключён мир, комес остро сожалел, что император отправил его сюда, а не к оркам. Очень уж не нравилось ему участие Эр-Тириона в манёврах. Да и вообще мало кому в армии нравился Эр-Тирион. Слишком уж мрачная репутация у этого магического ордена, и совершенно непонятно почему Ортон, в начале своего правления резко отрицательно высказывавшийся о чёрной магии вообще, и о магии Распада в особенности, вдруг начал активно привлекать Эр-Тирион почти ко всем военным делам. Вот уже и оборону границ им доверил, и при дворе представитель Сандаара вхож к императору наравне с членами Малого Совета. Не иначе, околдовал его этот упырь из Чернолесья. Конечно, заслуги у ордена перед Империей есть, и немалые. Одно Чернолесье, успокоенное силами Эр-Тириона, чего стоит, да и на границе с Шартангом стало ощутимо менее напряжённо. И всё же, очень не нравилось ему, что Бассу Левенгрину – личному представителю Сандаара на этих манёврах, дан был точно такой же золотой императорский вензель, что и самому Визимиру. Означало это, что орден здесь выполняет собственную задачу и не подчиняется приказам комеса.
Внимание Визимира привлекло оживление у западных ворот лагеря: три всадника, в поводу у одного лошадь, у другого перекинуто что-то через седло. К воротам уже потянулись любопытные, толпа увеличивалась с каждой минутой.
— Это не ваши орлы, барон Верлен? — прищурившись, негромко спросил Визимир у стоящего рядом человека лет двадцати пяти в пурпурном плаще и позолоченном шлеме. — Выяснить и доложить. Немедленно.
В карих глазах Верлена мелькнуло лёгкое замешательство, любезная улыбка сползла с красивого лица.
— С вашего позволения, комес. Эрлы, - едва обозначив вежливый полупоклон, сказал он и размашистым упругим шагом направился к западным воротам.
Увидев добычу своих дружинников, оценив её рваную одежду, и их помятый вид, в особенности Саймера, левый глаз которого терялся на фоне огромного синяка, барон мысленно выругался. Манёвры, определённо, перестали быть скучными.
— Вы, трое, за мной, — распорядился он и . —
О
Грейди, ты пойдёшь со мной. Повторишь свой рассказ для комеса.
— Герои, — вздохнул Верлен, выслушав рассказ Грейди об обстоятельствах пленения эльфийки. — Это она тебя так отделала, а, Саймер?
Верлен хмыкнул, взвесив в руке отобранный у эльфийки стилет. Красивая, чисто женская вещь. Знатные дамы Империи тоже носили при себе такие для самозащиты.
Горт и Грейди переглянулись, Саймер, левый глаз которого украшал огромный синяк, сплюнул и отвернулся. В глаз он получил от Горта в пылу драки – Саймер вёл себя как буйно помешанный, пытаясь во что бы то ни стало добраться до пленницы.
Поднимаясь по холму, барон тихо выругался сквозь зубы и спросил у Грейди:
– Приключений захотелось?
Грейди только вздохнул. Сказать ему было нечего.
Шатёр Визимира, самый большой и красивый в лагере, стоял на холме в окружении нескольких шатров, поменьше и скромнее, и шестов с флагами. На одном трепетало на ветру синее полотнище с оскалившимся тигром – гербом Империи.
Внутри шатер поражал простотой убранства: широкий низкий топчан, покрытый медвежьей шкурой, дощатый стол, заваленный свитками, несколько грубо сколоченных табуретов и окованных железом сундуков.
— Так что вы намерены делать, эрл, с вашей пленницей? — Визимир намеренно подчеркнул слово «вашей». — Имейте в виду, эльфы не хуже нас с вами знают, что легион Венжера будет тут не раньше, чем через три дня. Догадываетесь, что к тому времени останется от лагеря? Возможно, за нас даже отомстят, но лично меня это мало утешает.
***
Эльфийка со связанными за спиной руками сидела на грубо сколоченном табурете – неподвижно, очень прямо, и смотрела куда-то сквозь барона ничего не выражающим взглядом. Его смущали эти серые раскосые глаза с кошачьими зрачками, смущала её рубашка, от которой остались одни лохмотья, так что девушка казалась ещё более обнаженной, чем была бы без одежды. И особенно смущало то, что её это не смущает. Она держалась с ледяным спокойствием.