Барон находился в замешательстве ещё и потому, что не представлял, как выбраться из этой ситуации без потери лица. Его воины приволокли эльфийку в лагерь, и это видели все – и комес, и эр-тирионцы. И эльфы, надо полагать.
Хорошо хоть, ума хватило не позабавиться с ней. О мстительности эльфов ходили легенды.
её допрашивать, и надо ли вообще это делать. Содержимое седельных сумок эльфийки говорило само за себя: они были под завязку набиты пресными овсяными лепешками. На вкус барона, есть это невозможно, но эльфы, видимо, считали иначе. Во всяком случае, в приграничье это был самый ходовой товар. Их обменивали на лесные орехи, ягоды, грибы и прочие дары леса. Непонятно было только одно: почему она пошла через пояс Темных Башен, заблудилась, что ли?
— Рассказывай, — мягко сказал Верлен. — Кто ты, как и с какой целью перешла границу.
Она словно не услышала вопроса. Или не поняла.
— Лучше сама расскажи, — сочувствующим тоном предупредил барон. — Иначе придётся отдать тебя магам Эр-Тириона, а они не будут с тобой церемониться. Они просто напоят тебя одним из своих мерзких снадобий, и ты расскажешь им всё. Что знаешь, и чего не знаешь.
По губам девушки скользнула презрительная улыбка. Если её и напугали слова барона, она ничем этого не выдала.
— Я понимаю, чего ты добиваешься, — усмехнулся Верлен. — Хочешь умереть с честью.
Он подошел к ней, взял за подбородок, запрокинув ей голову, и глядя в глаза, тихим звенящим голосом продолжил:
— Вот только не будет этого. Я отдам тебя на потеху своим воинам. Саймеру, например. Ты ему явно приглянулась.
Эльфийка невольно вздрогнула от отвращения. Однако ответила спокойно:
— Я умру до того, как первый из них прикоснётся ко мне.
— Если ты такая… героиня, что ж сразу не покончила с собой, попав в плен? — насмешливо поинтересовался Верлен. — Избавила бы нас от хлопот.
— Если бы я хотела, чтобы началась война, — серьёзно ответила она. — Так бы и поступила. Надеюсь, у вас хватит ума отпустить меня.
— Может, ещё и извиниться перед тобой? — засмеялся Верлен. — Прости нас, за то, что поймали на чужой земле, верхом на краденом коне.
— Конь мой, — ответила она, сузив глаза. — И земли наши.
— Проснись, милая, — покачал головой барон. — Лет триста прошло с той поры, как они были вашими.
— Да хоть тысяча лет, — Глаза эльфийки полыхнули яростью, но голос звучал спокойно. — Правнук правнука чужинца.
— Конечно, — усмехнулся Верлен. -
— За меня дадут выкуп, — неожиданно сказала эльфийка. — Очень хороший выкуп.
— Выкуп – это хорошо, — задумчиво протянул барон, мысли которого приобрели новое направление.
Честно говоря, он и так собирался её отпустить, точнее, дать сбежать. Приставить к ней ночью стражей попонятливей. Публично наказать их, конечно, за то, что не устерегли, придётся, но пара серебряных монет смягчит им горечь наказания.
Но, в самом деле, почему бы и нет? Барон Верлен не сомневался, что выкуп за неё дадут, и столько, сколько он потребует. Было бы неплохо окупить свои расходы, тем более что в этих маневрах никакой военной добычи не предвидится.
— Ладно, — Вздохнул барон. — Назови хоть своё имя, а то, как объясняться с твоими соплеменниками?
— Иленвель.
— И всё? — приподнял бровь Верлен. — Ни титула, ни родового имени?
— Этого достаточно, — кивнула та.
— Хорошо, — Барон отдёрнул полог шатра. — Грейди! Шатёр охранять, никого не подпускать. Лично отвечаешь за пленницу.
— Будет сделано, — кивнул тот.
***
Досадливо поморщившись оттого, что комес разъясняет то, что и так понятно, Верлен рассказал ему о предложении эльфийки и предложил четверть от суммы, которую удастся выторговать.
— Значит, выкуп? — усмехнулся Визимир. — Это надо обдумать.
Верлен поднялся, полагая, что на этом разговор окончен, и Визимир вызовет его позднее, когда примет решение.
— Сядьте, эрл, — у Визимира дёрнулась щека. — Выкуп оставьте себе. Меня в этом деле более интересует другое.
— Что именно?