Повинуясь какому-то необъяснимому порыву, Горт снял с шеи медный амулет, доставшийся ему накануне при дележе имущества эльфийки, и отдал ей. Её глаза слабо вспыхнули, в голосе прозвучало удивление:
— Благодарю тебя.
— Пустое, — смущённо буркнул Горт. Амулет, как накануне вечером объяснил ему один из торговцев, никакой ценности не представлял. Он даже выразил удивление по поводу того, что эльфийка носила на себе такую дешевую вещь.
— Дурак, — презрительно хмыкнул Саймер и тут же хрипло выдохнул, разглядев эльфа:
— Я тебя знаю!
Тот окинул его взглядом, которым можно было заморозить озеро средних размеров. Девочка лет десяти на вид, бывшая среди пленников, вскрикнула и поспешно зажала рот рукой, уставившись на Саймера.
Барон принял мешок, едва не уронив, насмешливо поинтересовался:
— Надеюсь, пересчитывать нет нужды?
Глаза эльфа полыхнули холодной яростью, но он промолчал, явно считая ниже своего достоинства вступать в пререкания с человеком. Затем неожиданно сказал:
— Предлагаю выкуп за рабов: две серебряные монеты за каждого.
— Зачем? — опешил барон. — Разве тебе есть какое-то дело до них?
— Да или нет? — спросил эльф. Объяснять мотивы своего предложения он не счёл нужным.
Это было более чем щедрое предложение – здоровый взрослый раб стоил от двадцати до пятидесяти солидов[5], даже за образованных рабов более архонта редко платили.
— Нет, — с явным сожалением вздохнул Верлен. — Это не просто беглые рабы, а бунтовщики и убийцы.
— Назови свою цену, – предложил эльф.
Барон засмеялся:
— Может, обменяешь их на Иленвель, если они тебе так дороги?
Эльф промолчал, по губам скользнула лёгкая улыбка.
— Ладно, детей забирай. Бесплатно, — посерьезнев, сказал Верлен. — Лучше вы, чем некроманты. А остальных ждёт их судьба.
Эльф бережно перевёл освобождённую пленницу на другой берег, там её немедленно закутали в плащ, усадили на лошадь, и вместе с детьми увели в лес.
Магов и женщин забрали эр-тирионцы, а мужчин заставили встать на колени возле виселицы. Горта поразила покорность осуждённых на смерть – они не протестовали, не отбивались. Разве не легче стократ умереть в бою, чем вот так?
У виселицы собрался почти весь лагерь. Подтягивая веревку до самого верха, палачи внезапно ослабляли ее, и тело падало почти до земли. От резкого толчка руки казнимого отпускали петлю, за которую тщетно цеплялись. Многие солдаты хлопали в ладоши, развлекаясь, как в балагане. На казни присутствовали два эр-тирионца, стояли, глядя рыбьими глазами на происходящее. В какой-то момент Горту показалось, что их медальоны начали сиять, хотя возможно, это были всего лишь отблески солнца.
На Горта казнь произвела сильное впечатление, и он мысленно поклялся себе, что лучше умрет, чем станет рабом. Запомнилось и другое: Саймер, с открытым ртом уставившийся на тёмных, и смесь страха и интереса в его глазах.
День 3
Легион шёл налегке. Каждый воин имел при себе всего лишь двухдневный запас еды, и одну запасную лошадь. Вся осадная техника оставлена в Милигете, ведь сегодня они не будут брать штурмом замок мятежного барона. Хотя… Лучше бунт. Было бы, во всяком случае, честнее. Там, По-крайней мере, ясно, кого и за что бить.
Так думал легат Венжер, почти засыпая в седле под мерный шаг своего иноходца. В последнее время легат очень много размышлял, под старость он начал задумываться о многих вещах, которые раньше не приходили ему в голову. «Я – меч в руке Империи…», всплыли в памяти слова когда-то принесённой клятвы. Оружию нет нужды знать, с какой целью оно оказалось в руке, у него другое предназначение: быть продолжением руки, и не более того. Но Венжеру всё труднее становилось выполнять приказы, цели которых он не понимал. Хотя, казалось бы, должен был привыкнуть за три десятилетия службы…
— Прошу прощения, легат, — послышался негромкий мягкий голос.
К Венжеру подъехал командир агемы – отряда щитоносцев, охраняющих легата в бою и в пути. Он улыбался своей обычной, немного застенчивой улыбкой. Светловолосый, голубоглазый, с тонкими чертами лица, командир агемы был хорош почти девичьей красотой. Но впечатление слабости и нерешительности, которое он производил, было очень и очень обманчивым. В легионе он по праву считался одним из лучших бойцов, и Венжер ни разу не пожалел о том, что доверил ему свою жизнь.