— Минсуратор прислал гонца. Он выбрал место для стоянки, примерно в миле от лагеря Визимира.
— Очень хорошо, Линвар, — мотнул головой Венжер, стряхивая дремоту.
— Возле того столба нужно повернуть налево, — Линвар показал на столб-указатель высотою в десять футов, за которым мощеная дорога резко обрывалась. Он указывал на крепость Неметон, которой уже не существовало. Да, собственно, и хорошая дорога закончилась почти сразу за Милигетом. Строительство Имперского Тракта, который должен был соединить все города Империи, остановилось лет двадцать назад, денег в казне едва хватало на поддержание в надлежащем состоянии уже построенных дорог.
— Действуй, — кивнул легат.
Линвар пришпорил коня и ускакал в авангард. Венжер проводил его взглядом, в котором светилось что-то очень похожее на отцовскую гордость.
Их действительно связывали особые отношения. Линвар, лишившийся родителей в раннем детстве, был воспитанником легата, и Венжер любил его, как сына. Тем более что собственными детьми он так и не обзавёлся.
Это произошло двадцать лет назад во время баронского мятежа, охватившего всё Перелесье. Был приказ – не щадить ни зачинщиков мятежа, ни членов их семей, независимо от пола и возраста. Но голубоглазый мальчик с льняными волосами выглядел таким трогательным и беззащитным, что у Венжера просто не поднялась рука. Он решил, что усыновит Линвара и воспитает как воина – пусть он и сын изменника, но ведь не кровь, а воспитание определяют, кем станет человек.
По крайней мере, Венжер в это твёрдо верил.
***
Над лагерем раскинулся бархатный полог ночного неба, усыпанный гроздьями больших ярких звёзд. Казалось, протяни руку – и сумеешь прикоснуться к ним. Правый берег Варги полностью погрузился в темноту и тишину, которую нарушали лишь уханье сов и волчий вой. А в лагере Визимира горели костры, и слышалась музыка.
Незанятые в охранении ратники скары Верлена разбрелись по лагерю, но большинство собралось у костра, послушать рассказы Грейди. Ему много довелось повидать, в юности он даже побывал в Лунных Горах, куда отец Верлена, дабы покорить сердце будущей жены, отправился за головой дракона. Барон своего добился, правда, это стоило жизни трём четвертям его скары, и голова огнедышащей рептилии и поныне украшает собой стену в парадном зале родового замка.
Все давно знали эту историю наизусть, и даже новые красочные подробности, припоминаемые Грейди по мере опустошения фляги с вином, никого не интересовали. Вялый разговор, в основном, вертелся вокруг сегодняшних событий, Грейди пытались заставить рассказать что-нибудь об эльфах, но тот не соглашался, даже, вроде, трезветь начал.
Саймер протянул ему флягу со словами:
— На-ка, хлебни, это получше будет, чем бурда, коей торгаши нас потчуют.
Тот, вытащив пробку, принюхался, и, довольно ухмыльнувшись в сивую бороду, сделал большой глоток.
— Настоящий сидр! — удивился он. — Откуда?
— Места надо знать, — хмыкнул Саймер. — Мои приёмные родители живут тут неподалёку.
— Приёмные? — спросил Грейди.
— Ага. Я из Долины, у меня там вся семья погибла, — мрачно ответил Саймер. — Тогда, десять лет назад.
— Ясно, — Буркнул Грейди, возвращая ему флягу.
Горт искоса глянул на взволнованного Саймера, теперь ему до некоторой степени стала понятна та злоба, которую он выказал по отношению к пленной эльфийке. Хотя не было понятно, зачем он начал рассказ о своём несчастливом детстве именно сейчас.
— Эльфы убили отца на моих глазах, — сказал Грейди. — А он был безоружен.
Ратники сочувственно переглянулись. Грейди же, внимательно посмотрев на Саймера, покачал головой:
— Они, конечно, сволочи ещё те. Но первыми не нападают, тем более на безоружных.
— Так что ж они всю Долину вырезали? — порывисто схватив Грейди за грудки, прошипел Саймер. — Женщин, детей?
Оттолкнув парня, Грейди сказал: