Тарли подозревал, что это часть какого-то плана, слишком легко Император отдал эльфам земли, и сейчас, и десять лет назад. Не боялся же он, в самом деле, что Империя проиграет войну с кучкой разрозненных княжеств?
Аскарон обозначил лёгкий поклон в сторону Тарли и сошел на берег, показывая, что считает разговор оконченным. Как и в прошлый раз, десять лет назад, переговоры были краткими.
День 10
Теофраст, всю ночь читавший летописи и уснувший прямо за столом, поднял голову и вскрикнул от острой боли, пронзившей затекшее плечо. В голове шумело, как после хорошей попойки. С трудом поднявшись, канцлер добрёл до шкафа, открыл потайной ящичек и извлёк маленький синеватый пузырёк. Выпив его залпом, Теофраст сморщился от едкой горечи, наполнившей рот. Ещё минус год жизни. Зато голова прояснилась, он почувствовал себя отдохнувшим и выспавшимся, словно всю ночь мирно спал в удобной постели. Злоупотреблять зельем не следовало, но канцлеру предстоял трудный день и работа, с которой никто, кроме него не справится.
До аудиенции оставалось чуть больше двух часов. Неторопливо занимаясь приведением себя в порядок, Теофраст размышлял о том, что ему удалось узнать ночью. Продираясь сквозь зубодробительные описания одежды, оружия, мебели, построек, он всё-таки уяснил главное: Грайвен и Вириэна часто ссорились. Основной причиной было разное отношение к вырубке лесов под пашни. Эльфийка считала, что уничтожается слишком много деревьев, и в будущем это поставит под угрозу существование вообще всего живого. Короля же больше заботили насущные заботы своих подданных. Не способствовало теплоте отношений и отсутствие детей у королевской четы. От Грайвена требовали, чтобы он взял себе другую жену, способную родить наследника. Что он и сделал с неприличной поспешностью, чуть ли не на следующий день после расторжения союза с Вириэной.
Однако вторая жена Грайвена, Эсме, родила ему сына только через семь лет. Причем родился он уже после смерти короля. Историки слегка путались в датах смерти Грайвена и рождения Ортона Первого, что невольно наводило на крамольную мысль: а был ли тот сыном Грайвена? Ларны после смерти короля отказались присягнуть на верность королеве Эсме и её сыну. Так что безутешной вдове пришлось подавлять мятеж, для чего она прибегла к услугам заморских наёмников. Причём тех же самых, которых Грайвен не без помощи эльфов изгнал из Аластрима.
А мятеж, между прочим, возглавил Тайрен, младший брат Грайвена, который имел гораздо больше прав на престол, чем сын Эсме. Так что вопрос, кого в этой истории следует считать мятежником, остаётся открытым. Хотя… историю, что ни говори, всегда пишут победители…
***
Кабинет императора представлял собой узкую вытянутую комнату, лишенную украшений, с выбеленным потолком и стенами из необработанного камня. Большую часть помещёния занимал дубовый письменный стол, а кресла с высокими спинками, расставленные вокруг него, были жесткими и неудобными. У Теофраста тут же заныла поясница.
Единственная портьера из тёмного бархата скрывала вход в альков. Арочный проём в противоположной стене вёл в личную библиотеку, по левую сторону от него располагалась карта Аластрима. Айру, расположенную на берегу Великого Океана, окружали двумя широкими поясами провинции. Ближний пояс, состоящий из провинций Каррона, Ингорра и Альма, имел лёгкую штриховку, означавшую, что там есть императорские домены и земли находятся под контролем Короны.
Из семи провинций внешнего пояса такую штриховку имел только Милигет. Из незаштрихованных земель самую большую площадь занимало Заозерье. Три четверти его напоминали лоскутное одеяло: владения большинства тамошних баронов можно было неспешным шагом обойти за день.
По правую сторону висел портрет старинной работы, с которого хищно улыбалась королева Эсме. Казалось, её глаза - зеленые, горящие, словно у голодной кошки, всегда устремлены на зрителя, в какой точке кабинета ни находись.
Император пробежал глазами подготовленную для Большого Совета речь, кивнул и отложил свиток в сторону. В детстве над его памятью поработали маги, благодаря чему он мог воспроизвести дословно любой текст, бросив на него единственный беглый взгляд.