Амина помогла ей выбраться.
— Здравствуй, сестра, — мелодично произнесла Инола, улыбаясь. — Ты хотела меня видеть?
— Сестра? — придушенно выдохнул Даррен. Амина сказала накануне, что по человеческим меркам ей лет сто пятьдесят.
— В одной из прошлых жизней, — отмахнулась Амина. — В жилах Инолы смешалась кровь трёх древнейших рас Элиндара. Она – Помнящая.
Инола перевела взгляд на Даррена и вскрикнула, прижав руку к губам и отступив на шаг. Амина схватила девушку за локоть, удержав от падения в потайной ход. Другой рукой она отобрала у неё факел, прежде чем платье успело вспыхнуть.
— Даррен, — прошептала Инола. — Ты пришёл.
В её сияющих глазах юноша прочитал всё, о чём мечтал, и на что не смел даже надеяться. Амина усмехнулась и деликатно растворилась в темноте, оставив их наедине.
Инола подошла к Даррену, и он приготовился обнять её, искренне надеясь, что выпитая недавно кровь сделала тело тёплым, и его прикосновения не обожгут ледяным холодом. Неожиданно Инола размахнулась и хлёстко припечатала его маленькой ручкой по щеке. У него зазвенело в ушах.
— За что? — искренне изумился он.
— Ты! — звенящим от ярости голосом выкрикнула она. — Я ждала тебя четыре года! Каждый день! Где! Ты! Был?
Прежде чем он успел ответить, Инола расплакалась и прижалась к нему, покрывая его лицо, шею и грудь поцелуями и бессвязно прося прощения. Даррен, оглушённый этой неожиданной бурей чувств и потоками слез, обнял девушку, растерянно улыбаясь в темноту.
Когда она успокоилась и перестала всхлипывать, Даррен тихо сказал:
— Если бы я только знал, любимая, примчался за тобой в тот же миг. Но я не смел надеяться…
— Я бы пошла за тобой на край света, — Вздохнула Инола. — А теперь поздно. Но эта ночь – наша.
Она решительно высвободилась из его объятий, расстегнула фибулу плаща и нетерпеливо повела плечами, сбросив длинную белую полотняную сорочку на землю.
День 7
Амина появилась перед рассветом, разбудила Инолу, задремавшую в объятиях Даррена. У неё оставалось совсем немного времени, чтобы вернуться в замок и привести себя в порядок. Прощальный поцелуй вышел скомканным и нервным, и по взгляду девушки он понял, что видятся в последний раз. Это и к лучшему.
Амина говорила, что при разумном подходе полученной крови хватает на десять-пятнадцать дней. Но Даррен прошедшей ночью сжёг всё подчистую и сейчас чувствовал усталость и опустошение. Мало того, что для него этот раз стал первым. Ему, конечно, доводилось слышать о том, что следует делать с женщиной, и даже видеть, как это делают другие. Но знать и делать самому – совершенно разные вещи.
Но больше всего он боялся повредить хрупкое тело возлюбленной и напугать её. Его новая часть, приобретённая после перехода, сходила с ума, вдыхая аромат девушки и желала разорвать её, сожрать без остатка, поглотить вместе с мерцающей в ней искрой Илфирина. Даррену пришлось жёстко контролировать себя, удерживая тело тёплым и не давая ему принять боевой облик – с рубиновыми глазами и острыми клыками. Всё, что в нём оставалось человеческого, сосредоточилось на этом.
А Инола не помнила себя от страсти и совсем не облегчала ему задачу, доверчиво раскрывалась, льнула к нему вьюнком. Удивительно, как бесстыдно и жадно это девственное тело принимало его ласки. То, что она до него не знала мужчин, он понял ещё до того, как вошёл в неё, несмотря на то, что и сам не обладал любовным опытом. После перехода Даррен обрёл способность не то, что бы читать мысли, скорее, слышать выплески чувств, сопровождающие их. Каждому такому выплеску, даже слабому, соответствовал свой запах – ему только ещё предстояло научиться распознавать их тончайшие нюансы. Но сильные базовые запахи – голода, похоти, страха, радости – Даррен уже мог определять безошибочно. Можно держать осанку и мускулы лица, но, управлять алхимией своей крови, людям не дано. Для Инолы всё было внове и чудесно. Волна наслаждения, идущая от неё, ошеломила даже его кровожадную часть, заставила замереть. На краткий миг он ощутил себя живым и счастливым.
И тем сокрушительнее Даррен почувствовал одиночество и опустошение, когда волна схлынула. Не поднимало настроения и понимание того, что перед каждым таким свиданием ему придётся охотиться, получая с кровью очередные чудовищные воспоминания. Так что да, лучше будет и для Инолы, и для него, если они больше никогда не встретятся.