Его сил не хватило бы на переход по теням, даже с помощью Амины, поэтому до сумерек они устроились в пещёрке под корнями вывороченного дуба. Солнечный свет не убил бы его, но ожоги он мог получить весьма чувствительные и неприятные. Впрочем, наставница обещала, что на десятый день после перехода солнце перестанет доставлять ему неприятности. Как раз ему можно будет появиться на службе, более ранний приход вызвал бы массу подозрений и неприятных вопросов. Он уже решил, что отдаст пакет и уволится, хотя Амина сказала, что это необязательно. Можно вести и прежнюю жизнь, соблюдая осторожность. Но Даррена не прельщала перспектива того, что все вокруг будут либо бояться его, либо хотеть убить, либо просто хотеть, и не только женщины.
***
С наступлением сумерек Даррен и Амина покинули своё укрытие и направились к ближайшей деревеньке. Останавливаться здесь они не собирались, просто искали добычу. Ещё перед первой охотой княжна объяснила ему, что нельзя просто напасть на первого встречного и выпить его кровь.
— Видишь ли, дорогой, мы не какие-то безмозглые упыри, неспособные совладать со своей жаждой, — сказала она. — Мы служим Матери Тьмы и охотимся лишь на тех, на ком есть её метка. Ну и тела без души – наша законная добыча, ибо у них нет судьбы, и они вне Спирали Илфирина.
— С меткой или без, с душой или без, но они вроде как тоже люди? А мы их как скотину…
— Так уж устроен мир, Даррен, – фыркнула Амина. — Травоядные едят траву, хищники травоядных, хищников ещё более сильные хищники, и люди, что бы они о себе ни мнили, отнюдь не на вершине этой пирамиды. А ты теперь принадлежишь к роду самых сильных хищников этого мира, привыкай. И не стоит жалеть бездушных. Они-то никого не жалеют, потому что лишены способности чувствовать чужую боль.
— А откуда берутся бездушные тела?
— Люди плодятся быстрее, чем зарождаются новые Искры, а старых Искр на всех не хватает, тем более что перед каждым воплощением некоторое время души проводят в Садах Илфирина. А некоторые и вовсе покидают Элиндар. Впрочем, об этом тебе лучше поговорить с князем. Он знает больше.
— Ты только посмотри на это! — Даррен не удержался от восхищённого возгласа, увидев, что в деревне, принадлежащей Ильму, тоже идёт строительство.
— На что смотреть? — не поняла Амина, с неудовольствием оглядывая глинобитные домишки, сараи и кучи мусора вокруг.
— Три года назад здесь были только землянки, — пояснил Даррен. — Барон не только укрепляет замок, он, похоже, расширяет своё хозяйство.
— Меня больше волнует, что я не чую ни бездушных, ни меченных, — проворчала она. — Видимо придётся позаимствовать у кого-нибудь домашнюю живность. Стой тут.
Она скользнула к ближайшему дому и постучалась в дверь. Вышедший хозяин – пожилой селянин, смотрел на неё с удивлением, но не забывал кланяться, поскольку одета Амина была, как зажиточная горожанка. Он проследовал в сарай и вынес оттуда возмущённо квохчущую курицу. Амина забрала птицу и сунула старику золотую монету, что явно превышало не только стоимость курицы, но и всего его имущества. Он поспешил вернуться в дом, покачивая головой, но, не рискуя удивляться вслух причудам богачей.
— Держи, — она вручила Даррену покупку, почуявшую неладное и решившую притвориться на всякий случай мёртвой. — Крови в ней немного, но хватит, чтобы провести тебя через тени к окрестностям Айры. Там проще найти добычу.
— И что мне с ней делать? — не понял тот.
— Ощипать, для начала, — язвительно посоветовала Амина и, закатив глаза, когда юноша действительно стал выдирать несчастной птице перья, добавила. — Просто укуси её за шею и выпей кровь.
Куриная кровь не идёт ни в какое сравнение с человеческой, пусть и с растворёнными в ней жуткими воспоминаниями, понял Даррен, в несколько глотков осушив курицу. Но кое-что интересное он всё же заметил. В момент смерти птицы от тушки отделилось облачко из множества фиолетовых пылинок, повисело некоторое время перед лицом Даррена и осыпалось на придорожную траву.