Большинство из них были вполне безобидны, становясь в полнолуние крупными травоядными животными или, наоборот, людьми. Но встречались и опасные оборотни, воплощающиеся в волков, медведей или росомах. Именно из-за них всех детей Сэллы в Аластриме объявили вне закона. Заодно досталось и простой, природной, так сказать, живности, из-за чего в лесах Аластрима почти не осталось хищников крупнее волка.
Неожиданно прямо перед ними возникла огромная собака с рыжими подпалинами на грязно-белой свалявшейся длинной шерсти. Вздёрнув презрительно верхнюю губу, пёс негромко рыкнул, показав крепкие желтоватые клыки. Маленькие тёмные глаза смотрели внимательно и недружелюбно. Затем он развернулся и неторопливо потрусил, чуть прихрамывая на левую переднюю лапу, в узкий закоулок слева от них. Очень походило на приглашение.
Пёс привёл их к давно не белёной мазанке, по стенам которой змеились огромные трещины и нетерпеливо гавкнул перед грубо сколоченной дощатой дверью. Она отворилась и Даррена едва не сшибла с ног удушливая волна вони нечищеного зверинца. По сравнению с ней воздух улиц Серого Города казался напоенным ароматами весеннего луга.
Внутри помещёние выглядело обычной дешёвой таверной: дощатые столы, уставленные оловянными мисками и деревянными кружками, бочки в качестве стульев, чадящие факелы на стенах, посреди – открытый, обложенный камнями, очаг с полусырой кабаньей тушей на вертеле. Приоткрытая дверь напротив входной вела на изрядно захламлённый задний двор. Но посетители обычными не казались. Даррен даже забыл о терзающем его голоде.
Два оленя, уместив мосластые зады на бочки, сплелись ветвистыми рогами над миской с варёной репой, худая облезлая рысь, нетвёрдо стоящая на задних лапах, пыталась их расцепить, получалось плохо, её куцый хвост и кисточки на ушах раздраженно подёргивались. Почувствовав взгляд Даррена, она кокетливо стрельнула в него прозрачными жёлтыми глазами, вздёрнула верхнюю губу, показав острые белые зубы – слева не хватало клыка, и зачем-то провела лапой по своей голове.
Возле очага, выгнувшись совершенно по-кошачьи, и вытянув ногу, голый человечек ростом с локоть сосредоточенно вылизывал своё хозяйство, делая вид, что его совершенно не интересует туша на вертеле. Внимание Даррена ему не понравилось, он поднял голову и зашипел. Вышло не очень убедительно, человечек и сам понял это, обиделся, встал на четвереньки и шмыгнул под ближайший стол, за которым шла азартная игра в кости.
Крупный холёный барс вальяжным движением лапы выбросил четыре шестёрки, на что его сосед – человек, но со свиным пятачком вместо носа, возмущённо хрюкнул. Серо-жёлтый волк с досадой клацнул челюстями, соскользнул с бочки и перебрался за стол, где ему строила глазки и зазывно улыбалась пара очень похожих друг на друга бурых медведиц. Освободившееся место тут же занял баран. Игра продолжилась, причём барану, поскольку копытами не очень удобно держать стаканчик с костями, помогала рысь, так и не сумевшая распутать оленьи рога.
Вся эта пёстрая компания не проявила к Даррену с Аминой ни особого интереса, ни враждебности. Пёс, приведший их сюда, подошёл к высокому кряжистому босому мужчине в холщовой, залатанной во многих местах, рубахе, драных штанах и кожаном фартуке, и лёг у его ног. Был мужик на редкость уродлив и несуразен: длиннорукий, коротконогий, с мощной бочкообразной грудью и покатыми плечами. Раздвоенная верхняя губа не скрывала огромных клыков, растущих из сильно выдающейся вперёд нижней челюсти, на сплющенном и видимо неоднократно перебитом в драках носу красовалось огромное коричневое родимое пятно. Лицо покрывала курчавая, вьющаяся колечками рыжеватая шерсть, в которой почти терялись злобные медвежьи глазки. Схожести с медведем добавляли округлые мохнатые уши, прижатые к черепу.