Герцог, которому Эркин через магов послал весточку, так обрадовался, что лично приплыл на корабле в Кэр-Лайон за драгоценной добычей. Увидев же голову и шкуру драконицы, впечатлился настолько, что заплатил Эркину вдвое больше обещанной награды. А у того хватило ума помалкивать о том, как именно всё произошло. После этого репутация Эркина в среде наёмников взлетела до небес. На него посыпались заказы, один другого чудней. И почти со всеми Эркин справлялся, и вскоре сам уверовал в свою исключительность и счастливую звезду. Но в игре ему по-прежнему не везло. Всё заработанное в рискованных приключениях исчезало в притонах Вольного Города.
«Но теперь… всё будет иначе», думал Эркин, созерцая сапфир. Он сразу понял, что камень необычный и должен принадлежать ему. К сожалению, вернуть Урсусу мелкого оборотня он не смог бы при всём желании – плату за него Эркин уже спустил, не красть же щенка у Лабаста. Поэтому он просто нагло присвоил сапфир, при этом смутно ощущая, что имеет на него полное право. И что удивительно, Урсус, который с лёгкостью мог бы его порвать и втоптать по маковку в землю, не сделал даже попытки вернуть камень себе.
Три предыдущих дня Эркин не вылазил из притонов – и ему везло просто ошеломительно, и что удивительно, каждый раз, когда полоса везения заканчивалась, он просто вставал и уходил, перебираясь в другое место. И не было никакого внутреннего сопротивления при этом. Эрл ни капли не сомневался, что из-за сапфира.
Послышался уверенный, громкий стук в дверь. Эркин сунул кошель под подушку, спрятал сапфир под одежду и пошёл открывать.
***
Герцог Лабаст был крупным, но пропорционально сложенным рыжеволосым мужчиной с изумительно яркими, длинными, чуть раскосыми изумрудными глазами и чувственными красивыми губами. Их он унаследовал от своей прапрабабки Эсме. Но принадлежал, увы, герцог, к самой младшей ветви рода, что делало его шансы когда-либо занять императорский трон весьма призрачными, учитывая долголетие и плодовитость потомков Эсме. Впрочем, данное обстоятельство не сильно его огорчало. Лабаст унаследовал от Эсме не только внешность, но и острый ум. И прекрасно понимал, что такое бремя власти и совершенно не стремился его на себя взваливать. Пусть придурки – кузены Ортона интригуют, а жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на что-то иное, кроме удовольствий. Пару заговоров он даже сдал Ортону совершенно бескорыстно, чем обеспечил себе полное доверие троюродного брата и его снисходительное отношение к порою весьма скандальным выходкам герцога.
Кроме внешности и ума, Лабаст унаследовал порочность Эсме. Пожалуй, он был единственным, кто совершенно не стеснялся и даже гордился тем, что до своего внезапного и стремительного восхождения на трон, Эсме была обычной портовой шлюхой в Кэр-Лайоне. Впрочем, не такой уж и обычной, раз король Грайвен предпочёл её своей жене, красавице-эльфийке Вириэне, единственной дочери Аэриона, первого и последнего короля всех эльфов.
Лабаст находил пикантным и тот факт, что, скорее всего, Грайвен не имел никакого отношения к нынешней правящей династии. Новая супруга и при жизни Грайвена награждала его развесистыми рогами, а после его смерти и вовсе перестала чего-либо стесняться. Чтобы оказаться в постели императрицы, достаточно было обладать членом, впрочем, по слухам, женщин Эсме тоже любила.
Лабаст тоже любил и мужчин, и женщин, предпочитая простолюдинов, желательно плотного телосложения – придворные дамы почти не интересовали его, поскольку он совершенно не желал тратить время на долгие ухаживания, да и вообще не был дамским угодником. Правда, в последнее время былая чувственность стала угасать, видимо в силу возраста, как-никак, герцог разменял шестой десяток. Теперь для её возбуждения ему требовались всё более сильные средства.
Таким средством для него стал бестиарий. Точнее, бои между его обитателями, которые он устраивал для развлечения себя и своих гостей. После боев химеры, которая была пока что абсолютным фаворитом и его любимицей, и другими бестиями, его член вставал словно каменный, лучше, чем в молодости.
Но сейчас герцог был и без боя приятно возбуждён, сопровождая свою спутницу в бестиарий, который та очень захотела увидеть. Она была полностью во вкусе герцога: молодая простолюдинка, с пышной грудью, розовые крупные соски которой выглядывали из слишком тесного для неё кожаного корсета. Веяло от неё той грубой чувственностью и готовностью в любой момент отдаться, которую Лабаст чуял безошибочно, и которая действовала на него с убойной силой.