Хотя… Если не атаковали сразу, то вряд ли имеют намерение убить, если только он сам их не спровоцирует. Игрок до мозга костей, Эркин оценил свои шансы на победу в бою с юношей как ничтожные, а с женщиной – как нулевые. Поэтому старался не делать лишних движений.
— Может, ты всё же, пригласишь нас войти? — промурлыкала женщина.
«Как вежливо», - мысленно хмыкнул Эркин. — «Или вы не можете войти без приглашения?»
С нежитью ему уже приходилось иметь дело, о законах сумеречного мира эрл понятие имел. Неумершим, в отличие от условно-живой нечисти вроде демонов и прочих инферналов, была свойственна бесхитростная прямолинейность вкупе с сокрушительной, вгоняющей в оторопь откровенностью. Все вещи назывались своими именами, намерения не вуалировались. А люди рассматривались нежитью только как еда или бесплатная рабочая сила, так что приятной светской беседы при встрече с неумершими ожидать точно не стоило. Вскроют как раковину моллюска и выпотрошат, в прямом или переносном смысле, озвучив беспардонно тебе твои же тайные мысли и побуждения, в которых сам себе даже под страхом смерти не признаешься.
— Ещё как можем, — улыбнулась женщина. — Но не хотим начинать наше знакомство с насилия.
«Кто же вы, откуда взялись, такие красивые? Ещё и мысли читающие?» - озадачился Эркин, перебрав в уме и отвергнув с десяток вариантов.
Хаксы – ведьмы озёрные и русалки умеют мысли читать и обладают даром неодолимого зова, но от воды далеко не могут отходить, и парами точно не охотятся, да и выглядят попроще. И аромат от них исходит специфический – тины и увядающих кувшинок, что, впрочем, несколько приятнее тошнотворно-сладковатого запаха гнили от упырей, гулей и прочей нежити. А от гостей нежданных благоухало запахом морозной ночи и едва ощутимо – ладаном. Ото всей известной Эркину нежити эти двое отличались как аристократы от простолюдинов. Оценил он и запредельно дорогую простоту покроя их одежды, хотя что-то ему подсказывало, что и нищенские лохмотья будут на этих двоих смотреться как королевская мантия.
«Кушать меня изысканно будут», — Эркин нервически хохотнул, представив стол, накрытый чёрным бархатом, свечи в золотых канделябрах, ножички-ложечки-вилочки и собственную голову на золотом блюде.
— Мыслишь правильно, Эркин, — черноволосая красотка вздёрнула чуть презрительно верхнюю губу, показав великолепные белоснежные клыки. — Но сегодня мы пришли не за этим.
— Тогда милости прошу, проходите, не побрезгуйте моим скромным жилищем, — Эркин даже изобразил полупоклон со снятием воображаемой шляпы с головы и подметанием ею пола перед дамой.
— Весьма скромно, для самого высокооплачиваемого наёмника Айры, — заметила та, бегло осмотревшись по сторонам. — Куда ты деньги спускаешь, Эркин? Неужели на игру?
Наёмник пожал плечами, мол, никого это не касается. Поймав плотоядный взгляд брата дамы, он с трудом удержал на лице невозмутимое выражение, вдруг ощутив острое, но странное, если не сказать, противоестественное желание. От мерзостной картинки, представившейся его мысленному взору, Эркина продрал мороз по коже, а по жилам словно растеклось жидкое пламя. В ответном взгляде юноши полыхнула ярость, он отвернулся, всей своей изящной фигурой выражая презрение, и это одновременно и оскорбило, и развеселило Эркина.
— Не хочу показаться невежливым, но хотелось бы знать, чем я обязан визиту столь, — Эркин замялся, подбирая эпитет. — Необычных гостей.
— На днях ты нагло присвоил одну вещь, принадлежащую моему другу, — ответила женщина. — Отдай её, и мы уйдём, развеемся как предутренний сон, не оставив о себе воспоминаний.
— Эта рыжая образина ваш друг? — искренне изумился Эркин.
Она бархатисто рассмеялась в ответ и, подойдя к нему, легонько провела тонкими, изящными, словно фафоровыми пальчиками по его груди.
— Ну же, Эркин, будь хорошим мальчиком, — проворковала она. — Отдай камень сам.
Как зачарованный, наёмник пошёл к кровати и достал из-под подушки игральный кубик. Странно, но лежащий на его ладони кубик светился. А ещё более странным было то, что женщина, уже протянувшая к нему руку, вдруг отдёрнула её и, окинув Эркина задумчивым взглядом, мягко сказала:
— Я не могу понять кто ты, или что ты, Эркин. Но, кажется, это действительно твоя вещь.
Она извлекла из-за корсажа почти такой же кубик, только изумрудный и положила его на протянутую ладонь Эркина и добавила: