Наконец, показалась цель пути – постоялый двор «Два меча», здесь, по уверению Грейди, часто появлялись вербовщики Гильдии Наёмников.
В трактире, расположенном на первом этаже, было почти так же тесно, как и на улицах Милигета. Столы и лавки плотно заполняли помещёние, оставляя узкие проходы. Здесь можно было увидеть наёмников в кожаных доспехах, торговцев в трёхцветных плащах, ремесленников в куртках цветов их гильдий и цехов. Зал слабо освещался сальными свечами, в воздухе висел густой дым. Пахло пригоревшим мясом, потом и дешёвыми духами.
Помещёние заполняло множество звуков: смех, песни, крики. Когда Грейди и Горт вошли, в трактире на мгновение установилась недружелюбно-внимательная тишина. Но тут же посетители вернулись к своим занятиям: к выпивке, картам, игре в кости. Полуголые женщины в медных ошейниках возобновили хождение между столами.
Когда одна из них, светловолосая и очень худая, принесла кружки с элем, Горту вдруг показалось, что где-то он уже её видел. Истолковав по-своему его пристальный взгляд, она улыбнулась заученной улыбкой и сказала:
— Моя цена входит в цену ужина, господин.
В серых глазах мелькнуло странное выражение, от которого Горт покрылся гусиной кожей. Ему вдруг необыкновенно ярко представился нож в её руке, он даже почувствовал холодное лезвие между лопаток. Юноша поспешно выхватил из её рук кружку и сделал большой глоток.
— Эта светленькая худышка на тебя глаз положила, — усмехнулся Грейди.
— Нет уж, спасибо, — юноша поёжился.
— А что так? Разве она тебе не нравится?
— Вовсе нет, — Буркнул Горт. — Просто она кого-то мне напомнила.
— Кого?
— Не знаю, — нахмурился Горт и в тот же миг понял, что знает. Вот только вряд ли стоило кому-нибудь об этом говорить. Иленвель смотрела на него таким же взглядом, когда лечила. Было очевидно, что добрых чувств она к нему не испытывает, но почему-то сначала приказала белобрысому эльфу не добивать его, а потом принялась лечить. Это было так неожиданно, что он забыл поблагодарить её.
— А ведь запала длинноухая тебе в душу, — улыбнулся Грейди, словно прочитав его мысли. В его голосе не было ни насмешки, ни сочувствия, только задумчивость.
— Неправда, — Возразил Горт, покраснев до корней волос. — То есть, запала, но не так, как ты думаешь.
— А хоть бы и так, мне до того дела нет, — пожал тот плечами. — Просто ты так её защищал, что мне даже интересно стало. Саймера избил, жаль, не пришиб поганца.
— Грейди, — фыркнул Горт, радуясь возможности сменить тему. — А ты-то его, за что не любишь? Он разве что пятки тебе не лизал, пытаясь подружиться.
— Запах мне его не нравится, — Грейди со стуком поставил кружку на стол.
— Все мы не розами пахнем, — с усмешкой заметил Горт.
— Да, люди воняют, — согласился Грейди. — Но от Саймера идёт липкий такой душок, от которого блевать тянет.
— Ну, я к нему не принюхивался, — пожал плечами Горт, подумав, что такое объяснение годится не хуже любого другого.
— Он похож на муху приставучую, — продолжил Грейди. — Жужжит над ухом и норовит яйца в раны твои отложить.
— Ну, ты скажешь, — хмыкнул Горт. Ему вдруг необыкновенно ярко представилась муха, ползущая по столу, и у неё было лицо Саймера.
Распахнулась дверь, и на пороге остановился высокий широкоплечий мужчина. Через его левую щёку от угла глаза наискось шёл длинный шрам, придающий его лицу такое выражение, будто он собирается подмигнуть. Льняная рубашка, выглядывавшая из-под кожаного доспеха, и просторные шерстяные штаны посерели от дорожной пыли. На перевязи висел меч в посеребрённых ножнах, а длинные, неровно подстриженные волосы стягивал кожаный ремешок.
Выглядел незнакомец как обычный наёмник, но в нём чувствовалось нечто особенное, скрытая до поры сила, свидетельствовавшая, что человек этот ни перед чем и ни перед кем не отступит.
Осмотревшись в поисках свободного места, мужчина подошел к Горту и Грейди:
— Не возражаете? — спросил он.
— Присаживайтесь, барон, — Вежливо сказал Грейди, заметивший на руке незнакомца рубиновый перстень. Такие позволялось носить только людям благородного сословия.