— Да какой там барон, — засмеялся тот. — У меня даже замка нет. Зовите меня просто Берк.
День 8
— Нежить тоже разной бывает, — Берк с сожалением отодвинул пустую кружку. — От сумеречного дракона и эльфийское серебро не спасёт, а русалка разве что обругать может.
Их новый знакомец оказался человеком общительным, ночь за кружками эля пролетела незаметно. И вот уже сквозь щели в ставнях просачивается солнечный свет, золотя плавающий в воздухе дым. А зевающие служанки моют столы и посыпают опилками пол, не обращая внимания на дремлющих клиентов.
— Подумайте. Ничего хорошего вас в Заозёрье не ждет. Да и бродят по дорогам патрули, ловят всех, кто у реки был.
Бывшие дружинники переглянулись. О том, что кому-то есть до них дело, они даже не думали. Шли в Милигет самым коротким путём, не прятались. Оказывается, им просто повезло.
Словно в подтверждение слов Берка, распахнулась дверь, впустив офицера в чернёной кирасе и остроконечном шлеме. Следом вошли мечники. Они быстро и бесцеремонно осмотрели зал. Спящих будили, вглядывались в лица.
Офицер сдержанно кивнул Берку:
— Доброе утро, эрл. Надолго ли в наши края?
— Доброе утро, — любезно улыбнулся тот. — На днях уезжаю на Заставу. Вот, новобранцев подобрал в Кэр-Лайоне.
— Счастливого пути, — кивнул офицер, сразу потеряв к ним интерес, и жестом послал подчиненных наверх, проверить комнаты. Послышался скрип открываемых дверей, голоса, что-то уронили. Но, видимо, ничего интересного там не оказалось, поскольку стражники вскоре спустились и покинули постоялый двор.
— В Милигете, — хмыкнул Берк. — Чуть что не так, сразу в темницу, а то и голову на стену.
Горт припомнил, что когда они вошли в провинцию, барон Верлен запретил скаре даже приближаться к деревушкам, не то, что входить в дома. Теперь он начал понимать, почему.
— Зато здесь на ночь дома не запирают, — зло бросила служанка, ожесточенно скоблящая соседний стол. — И ни один торгаш не посмеет обсчитать.
— Берк, почему ты ему сказал, что встретил нас в Кэр-Лайоне? — спросил Горт.
— Ну, я ещё сказал, что нашел двух новобранцев себе в отряд, — усмехнулся тот. — Или вы против?
Воины переглянулись. Идти им некуда, а тут вопрос с работой решился сам собой.
— Мы не против, — сказал Грейди. — Только нам прежде надо в Заозерье, отдать последний долг нашему барону.
— Это правильно, — кивнул Берк. — Кстати, у меня тоже есть дело в Блиссе. Так что и туда нам по пути.
***
В это же время, замок Сандаара
Солнечный свет резал глаза, и незащищенная кожа, там, где лучи касались её, неприятно зудела. Сандаар сказал, что неудобство временное, пройдет само собой, когда закончатся изменения в его теле. Кое-что уже произошло: когда ему располосовали руку от кисти до локтя ритуальным ножом, рана затянулась почти мгновенно, не оставив даже шрама. Но его мучило ощущение гнетущей внутренней пустоты, словно у него забрали что-то важное, ценное. Но вот что именно, он не понимал.
Басс Левенгрин пытался вспомнить, что с ним произошло. Несколько часов жизни выпали из памяти: он вошел в подземелье в полночь, а вышел на рассвете. Но повелитель им доволен, во всяком случае, сказал, что испытание пройдено, и его ждет должность магистра Чёрного Замка.
Басс побоялся спросить, что стало с его предшественником, решил, что потихоньку выяснит сам, когда доберется с караваном до Чернолесья. Сандаар ушел через портал вместе с остальными магами, а ему поручил запечатать портал, собрать всё мало-мальски ценное имущество и привезти в Чёрный Замок. А напоследок сказал: пока ты доберёшься до Чернолесья, закончатся изменения в твоём теле, но не задерживайся в Милигете, скоро здесь станет очень неуютно.
Он и сам чувствовал опасность. В подземельях замка стоял неумолкающий гул, усиливающийся с каждым днём, из стен выпадали камни. Пробуждалась сила, одинаково равнодушная и к темной, и к светлой магии, сила, которая беспристрастно уничтожит любого, кто окажется на её пути. Эльфы, люди, гномы, орки – ей нет разницы, она даже не знает об их существовании.