Рыночная площадь расположилась наискосок от городской ратуши, между двумя прямыми широкими улицами, ведущими к Северным и Западным городским воротам. Площадь окаймляли колоннады трёх святилищ: Герина, бога воинов, Семиссы, богини плодородия, и Мерка, покровителя ремесла и торговли. В дальних провинциях Империи многобожие всё ещё твёрдо удерживало позиции, не сдаваясь натиску культа Аласты.
Аласта не была ни доброй, ни злой, не покровительствовала ни одному ремеслу: она стояла над миром. Создав Элиндар и всё живое, Аласта каждому от рождения до смерти предопределила судьбу и отмерила ровно столько испытаний, трудностей, лишений и бед, сколько данный человек в состоянии вынести. Терпи, неси безропотно свою ношу и будет тебе вечное счастье в Небесных Садах после окончания земной жизни. Людей свободных и обеспеченных новый культ не особо привлекал, но на храмы они жертвовали охотно: рабы, искренне верящие в Аласту, причиняли не в пример меньше хлопот. Трудились добросовестно и о побегах не помышляли.
Горт и Грейди не преминули зайти в храм Герина, за неимением жертвенного барана, положили серебряную монету на блюдо у входа. Жрец выберет животное из храмовой отары и заколет над алтарём, оросив его кровью вощеную табличку с нацарапанными именами жертвователей. Не мешало бы ещё принести жертву и Астрее, богине удачи, но в Милигете её храма почему-то не было.
Рынок, обнесённый дощатым забором, оказался бедным, грязным и полупустым. Половина лавок закрыта, в остальных ничего интересного воины не нашли. Товар лежалый, не самого лучшего качества. Разочарованные, уже собрались уходить, решив, что, видимо, сегодня не торговый день.
Но тут появился хозяин оружейной лавки, и они для очистки совести вошли за ним.
— Сегодня не продаю, — Буркнул рослый верзила в кожанке, но рассмотрев серебряные жетоны, сменил гнев на милость и вывалил на прилавок несколько ножей и коротких мечей. — Десятка серебром и забирайте всё.
— Уважаемый, — Вежливо, но твёрдо сказал Грейди. — Можно мы посмотрим товар и сами решим, что нам нужно?
— Пять золотых, и вся лавка ваша, — равнодушно бросил хозяин. — Копайтесь здесь хоть до скончания веков.
— Нас интересует другой товар, — Грейди пристально смотрел на торговца. — Особый.
— А денег-то хватит на особый? — продавец слегка оживился, смерил их недоверчивым взглядом. Покупатели показались ему так себе. Одежда добротная, но потрёпанная, кожанки не раз чинены. Они производили впечатление наёмников, переживающих не лучшие времена. Хотя жетоны егерские при них, а в Чернолесье платят неплохо.
— Если товар стоящий, найдём, — кивнул Грейди.
Верзила полез под прилавок, долго возился там, бренча железом, вынырнул, осторожно поставил продолговатый ящик. Каждый предмет, лежащий в нём, был обёрнут промасленной ветошью.
Горт взвесил в руке короткий, слегка изогнутый меч. Клинок добротный и легче, чем позаимствованный у мёртвого легионера. Но тем удобно и рубить, и колоть, а с этим для укола придётся сильно сгибать кисть. Всё же задумался, потому что его привлёкло лёгкое синеватое мерцание лезвия. Вряд ли эльфийская работа, но наличие мифрила чувствовалось, весь вопрос в том, в какой пропорции к обычному металлу его добавили.
— Три золотых, — заявил торговец, заметив интерес.
— А чего не сто сразу? — засмеялся Грейди. — Красная цена ему пол-импера в базарный день. Мифрила едва ли двадцатая часть, только на мерцание и хватает.
— Один к одному со сталью кровавой закалки! — торговец едва не задохнулся от возмущения. — Да в Айре за такой сдерут в десять раз больше!
— Так и продай его в Айре, — усмехнулся Грейди.
Начался остервенелый торг. Они забирались всё дальше в дебри кузнечного мастерства, и вскоре Горт перестал понимать, о чём идёт речь. А потом ему стало не до них, потому что он увидел ЕГО. Короткий узкий меч с чашеобразной гардой. Чёрный металл с вкраплениями сияющих точек. Словно кто-то взял кусок ночного неба и придал ему форму оружия. Горта вдруг охватило странное чувство узнавания, по спине пробежал холодок: клинок так удобно лёг в руку, словно всю жизнь принадлежал ему.
Торговец поперхнулся и умолк.
— Пять золотых, — сказал он тоном, исключающим дальнейший торг.
Горт, не реагируя на предостерегающий взгляд Грейди и чувствительный тычок в бок, начал снимать пояс, в котором были зашиты как раз ровно пять имперов. После этой покупки у него остался бы только кошель с медью и серебром, выданный Берком. Но сейчас для юноши это значения не имело: впервые в жизни он испытывал всепоглощающее желание обладать вещью. Настолько сильное, что готов был за неё отдать, всё, что имеет, или убить.