— Ну, вы даёте, — рассмеялся Берк.
Вернулся Хин со щипцами, медным ошейником и миской, наполненной резко пахнущей зеленоватой жижей.
— Держи, — он поставил миску на стол, а щипцы и ошейник протянул Горту. — Клеймить доводилось?
— Только домашнюю скотину.
— Значит, справишься, — хмыкнул Хин. — Мужчинам обычно метят лоб, а женщинам левое плечо.
— Это обязательно? — болезненно поморщился Горт. — Там, откуда я родом, рабов не клеймят. Просто пишут имя хозяина на ошейнике.
— Да поставьте вы уже его мне и покончим с этим! — не выдержала Ирбет.
— Цыц, девка! — Хин сопроводил свои слова чувствительным тычком. Девушка покачнулась, уцепилась за стол, чтобы не упасть, глаза наполнились слезами.
В зале послышался смех, кто-то выкрикнул:
— Знай свое место, рабыня!
— Дай сюда, — Грейди отобрал у Горта щипцы. — Сам сделаю.
Аккуратно взяв печатку щипцами, он подошел к очагу, сунул её в огонь и держал там, пока она не раскалилась докрасна. Затем вернулся к столу.
Ирбет прикусила губу до крови, но не шевельнулась и не издала ни звука, когда раскалённое клеймо коснулось её кожи.
— Во дает, девка, — уважительно присвистнул кто-то из постояльцев. Они ждали развлечения, хотели увидеть, как она будет кричать, извиваться от боли, но Ирбет лишила их такого удовольствия.
Горт поспешил прижать губку, пропитанную заживляющим составом, к её плечу, и осторожно усадил девушку на лавку.
День 10
Поселение, в котором проживали приёмные родители Саймера, показалось Бассу даже не бедным, а нищим. Два десятка полуземлянок под дерновыми скатами ютились вокруг пустого загона для скота. Перед убогими жилищами в уличной пыли копошились чумазые дети, куры и собаки. За десять лет вынужденные переселенцы из Долины Неметона так и не обзавелись основательными домами и хозяйством, словно не считали нынешнее место обитания постоянным.
«И оказались правы», мрачно подумал Левенгрин. Следом пришла мысль об эльфах – виновниках всех бед местных жителей и Басса лично. Однако в ней не было горечи, и привычная ярость не сжала горло. Не возникло вообще никаких чувств. С удивлением эр-тирионец вдруг понял, что та причина, по которой он вступил в Орден, больше не имеет для него значения. И его гораздо больше волнуют возможности, что откроются перед ним, когда он станет магистром Чёрного Замка. Вот он, путь к безграничному познанию, любые радости и горести мира ничто в сравнении с тайнами мироздания. Мысль отдалась радостным холодком предвкушения. Странно, раньше он никогда не задумывался о ценности знаний самих по себе, вне нужности их для достижения какой-либо цели.
Внутри жилище оказалось тесноватым, но чистым. Большую часть его занимала печь-каменка, сложенная довольно искусно, во всяком случае, дым не висел в воздухе, а на беленых стенах не было копоти. Вокруг неё расположились широкие глиняные лавки, используемые для сна и приготовления пищи. Дощатый стол ломился от еды, большая часть которой явно была лесного происхождения. Раньше Басса это взбесило бы, но сейчас он не без удовольствия поглощал дичь, приправленную травами, и солёные грибы, размышляя иронически о том, что, в отличие от знатных господ, простые селяне как-то ухитряются договариваться и мирно сосуществовать с кем угодно – хоть с орками, хоть с эльфами, хоть с нежитью.
Фира и Стан суетились вокруг Саймера, норовя прикоснуться, приласкать. Часть внимания перепадала и Бассу, и это даже было приятно. Саймер же здесь вновь стал самим собой – простоватым, недалеким деревенским парнем. Эр-тирионец подумал, что, похоже, пришли они сюда зря. Приемные родители Саймера не подходили на роль жертвы Тьме. Жизненных сил маловато. Не будут сопротивляться смерти. К тому же нужно, чтобы с точки зрения новичка, жертва заслуживала смерти. Поэтому выбор делался среди тех, кто сильно обидел, кому хотелось отомстить.
В дверь осторожно поскреблись, в комнату вошла девушка лет двадцати с глиняным кувшином в руках. Её сложно было назвать красивой, и даже хорошенькой. Но медленные, плавные движения гибкого стройного тела, облаченного в цветастое полотняное платье, привлекали внимание любого мужчины. В них чувствовалось что-то остро волнующее, что-то тёмное. Девушка казалась легкой добычей, готовой уступить при первом же решительном натиске. Однако из-под длинных ресниц блестели насмешливые карие глаза, на пухлых губах играла легкая полуулыбка. Басс подумал, что наверняка многие, поверившие первому впечатлению, были глубоко задеты и даже оскорблены, не получив от неё ничего. И, судя по тому, как напрягся Саймер, он тоже был из их числа.